Как пережить последствия тяжелой психологической травмы спустя 10 лет?

Здравствуйте, Я слышу вас. И я верю каждому вашему слову.

То, что вы пережили, и само нападение, и предательство со стороны тех, кто должен был защищать, это чудовищная несправедливость. Вы прошли через ад, и при этом вы выжили. Более того, вы растили ребенка, вы учились, вы искали работу, вы вставали каждое утро. Это не слабость. Это колоссальная, титаническая сила.

Позвольте мне быть вашей опорой на эти несколько минут. Здесь, в анонимном пространстве, вы в полной безопасности. Никто не отнимет вашего ребенка, никто не закроет вас в больнице. Эти угрозы были жестоким инструментом контроля, чтобы заставить вас молчать. Но сейчас вы взрослая женщина, и ваши слова принадлежат только вам.

Давайте мягко посмотрим, что произошло с вашей психикой, опираясь на принципы КПТ. Мы не будем копаться в прошлом, если вы не готовы. Мы посмотрим на те автоматические мысли, которые живут с вами сейчас и отравляют вашу жизнь.

Мишени которые я вижу в терапии, то, на что мы будем смотреть с теплотой и состраданием к вам.

Первая мишень. Нарушенное базовое доверие к миру и чувство безопасности. Ваш пункт номер один.

Ваша тревога за ребенка это не паранойя. Это посттравматическая гипербдительность. Ваш мозг тогда, 10 лет назад, дал сбой. Он решил, что мир смертельно опасен, и чтобы выжить, нужно сканировать угрозы 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

В терапии работа будет строиться на способности отделять реальные факты сегодняшнего дня от страхов, которые остались от того времени. 

Вторая мишень. Глубокая рана самоуважения и принятие унижений. Ваш пункт номер два.

Посмотрите, какую удивительную вещь вы сказали. «Я воспринимаю унижения, будто заслужила». В КПТ это называется персонализация и навешивание ярлыков.

Полиция тогда навесила на вас ужасный ярлык, чтобы оправдать свою беспомощность. И вы, будучи в шоке и страхе за ребенка, проглотили этот ярлык. Но сейчас я скажу вам как на духу. То, что сделал с вами тот человек, это преступление. И вы не несли за него ответственности. Никакой. Ни малейшей.

То, что вас увольняют, говорит не о том, что вы плохой работник. Вы же сами говорите, ответственная, две специальности. Это говорит о том, что вы неосознанно выбираете токсичную среду, которая повторяет травму полиции. Или позволяете собой управлять, потому что внутри сидит убеждение: «Я не имею права голоса».

В терапии можно научиться слышать свой внутренний голос и говорить ему: «Стоп. Меня никто не имеет права унижать. Я уйду оттуда, где меня не ценят, но я не возьму эту грязь в свое сердце».

Третья мишень. Запрет на чувства и страх быть ненормальной. Ваш пункт номер три.

Вас научили, что ваша боль это стыдно. Что если вы заговорите, вас изолируют. Это ложь, сказанная вам насильниками в форме полицейских.

Правда в том, что боль должна быть высказана, чтобы покинуть тело. Ваше молчание 10 лет это как держать руку на горячей плите, чтобы никого не побеспокоить.

В терапии также есть цель позволить себе безопасное выражение боли. Это не значит, что вы должны рассказывать коллегам или друзьям. Это значит найти место, как этот диалог, где вы можете сказать: «Мне было очень страшно. Мне было очень больно. И это нормально чувствовать это».

Предлагаю прямо сейчас сделать одно маленькое, но важное упражнение. Просто чтобы вы почувствовали почву под ногами.

Остановитесь. Положите руку на грудь. Сделайте вдох.

Скажите про себя или вслух:

«Сейчас я в безопасности. Я взрослая женщина, и я имею право на свою жизнь и свои чувства. Я имею право на уважение, независимо от того, что произошло тогда».

Вы имеете право на исцеление. Вы не обязаны быть сильной всегда ради ребенка. Самое лучшее, что вы можете дать своему ребенку сейчас, это не идеальная мать без проблем, а счастливая мать, которая исцеляет свои раны.

Я знаю, как страшно начинать психотерапию. Но сейчас, по прошествии 10 лет, никто не имеет права вмешиваться в вашу жизнь. Вы можете найти психолога, специализирующегося на ПТСР, и сказать ему ровно столько, сколько готовы. Даже если вы просто скажете: «У меня нет чувства безопасности и самоуважения», этого достаточно, чтобы начать путь.

Я восхищаюсь вами. Вы не сдались ни тогда, ни сейчас. Вы здесь, вы пишете, значит внутри вас живет надежда. Давайте держаться за эту надежду. Вы заслуживаете покоя. Вы заслуживаете любви. И вы заслуживаете того, чтобы на вас не кричали и не унижали.

Приходите на онлайн-консультацию, вместе мы найдем решение!

Здравствуйте.

Я читаю Ваше письмо, и внутри меня отзывается глубокая боль за то, через что Вам пришлось пройти. Вас не только изнасиловали — Вас предали те, кто должен был защитить. Полиция, которая должна была быть опорой, превратила Вашу травму в насмешку и угрозу. Вас запугали, чтобы Вы молчали о своей боли. Это не просто насилие — это систематическое уничтожение Вашего доверия к миру. И то, что Вы выжили, что вырастили ребёнка, что до сих пор работаете и ищете ответы, говорит о том, что внутри Вас есть колоссальная сила, даже если Вы её не чувствуете.

Скажите, когда Вы думаете о том, что случилось 10 лет назад, что Вы чувствуете в теле — это напряжение, пустота или онемение? И что Вы чувствуете, когда Вас унижают на работе, — это привычное чувство, что Вы «заслужили» это, или, может быть, злость, которую Вы не можете выразить?

Моя гипотеза о том, что происходит с Вами сейчас, заключается в том, что Ваша травма не была пережита до конца — Вы не могли оплакать, не могли проговорить, не могли получить поддержку. Ваша психика сделала то, что должна была сделать, чтобы Вы выжили: она «заморозила» чувства, чтобы Вы могли заботиться о ребёнке. Но эта заморозка осталась с Вами. Отсутствие чувства безопасности и ощущение, что Вы «заслуживаете» унижений, — это не Ваша правда, это отголосок того, что Вам сказали в полиции и что Вы, возможно, начали повторять себе, чтобы выжить.

Что можно попробовать, чтобы начать возвращать себе себя:

1. Техника «Телесный якорь». Когда Вы чувствуете, что страх или чувство стыда накрывают Вас, попробуйте перевести внимание на своё тело: сильно надавите ступнями на пол и скажите себе мысленно: «Я здесь. Я в безопасности сейчас. Это прошлое». Это не избавит Вас от боли, но поможет вернуть себя в настоящее.

2. Вопрос для самоанализа: «Если бы я могла сказать той женщине, которой была 10 лет назад, одну фразу, что бы я сказала?» Возможно, ответ будет звучать как: «Ты не виновата. Ты выжила. Ты заслуживаешь уважения».

Я приглашаю Вас на онлайн-консультацию. Я знаю, что Вам было сказано, что нельзя говорить о боли, но это было ложью. Говорить о боли — это не опасно. Опасно молчать и носить это в себе. Мы можем начать с того, чтобы я просто была рядом и слушала, без оценок и без угроз. Вы имеете право быть услышанной. Напишите, если захотите попробовать. Я буду рядом.

Консультирую онлайн , а очно в г. Воронеж
Психолог/гештальт терапевт

Здравствуйте, читая ваше сообщение я представляю, сколько боли, одиночества и страха вам пришлось пережить. 

То, что вы описываете, похоже на последствия тяжелой психической травмы, которая не получила возможности быть прожитой и разделенной с другим человеком.

Вы пережили не только жестокое насилие, но и вторичную травматизацию со стороны тех, кто должен был вас защищать. Вместо признания вашей боли вы столкнулись с обвинением, унижением и угрозами. В такой ситуации психика часто вынуждена отказаться от выражения собственных чувств ради выживания. Когда на руках двухмесячный ребенок, главной задачей становится сохранить возможность заботиться о нем. Молчание в тех обстоятельствах было не слабостью, а способом защитить себя и своего ребенка.

Травма часто остается не только в памяти, но и в способе переживать себя и мир. Если человеку сообщили, что он сам виноват в насилии, это ложное обвинение может постепенно стать частью внутреннего отношения к себе. Тогда возникает ощущение, что унижение «заслужено», хотя на самом деле оно принадлежит не вам, а тем людям, которые причинили вам зло и отказались признать вашу боль.

Постоянное чувство опасности также выглядит понятным следствием пережитого. После такого опыта психика словно продолжает жить в ожидании новой угрозы. Мир перестает ощущаться безопасным, а тревога за ребенка становится попыткой предотвратить повторение того, что однажды уже произошло и оказалось невозможным контролировать.

То, что вам трудно говорить о случившемся, тоже закономерно. Когда первые попытки рассказать встретили стыжение, угрозы и слова «никому не рассказывай», молчание стало способом сохранить себя. Поэтому возможность рассказывать анонимно — это не избегание, а первый безопасный шаг к тому, чтобы ваша история наконец была услышана без осуждения.

Важно и то, что, несмотря на все пережитое, вы продолжаете работать, быстро находите новую работу, заботились о ребенке. Это говорит не об отсутствии травмы, а о значительной внутренней силе, которая помогла вам выстоять.

Ваши сегодняшние трудности — отсутствие чувства безопасности, сниженное самоуважение, болезненная терпимость к унижению — не являются признаками вашей «неправильности». Они могут рассматриваться как последствия травмы, которая долгие годы оставалась без признания и без возможности быть оплаканной.

Самое важное сейчас — чтобы рядом постепенно появлялся опыт другого отношения: когда вашу историю не обесценивают, не обвиняют и не заставляют молчать. Именно в таких отношениях постепенно восстанавливаются чувство собственной ценности, доверие к себе и ощущение, что мир может быть не только опасным.

Если вы почувствуете, что готовы к этому пути, я буду рада сопровождать вас в терапии.

С уважением, Ольга.

Здравствуйте.

Прежде всего хочу сказать одну очень важную вещь. Пока я читала ваше сообщение, у меня возникло ощущение, что десять лет вы не только переживали последствия самого насилия. Вы еще десять лет жили с последствиями того, что произошло после него. В момент, когда человеку больше всего нужны защита, уважение и поддержка, вы столкнулись с унижением, обвинением и запугиванием. Если ваши слова точно отражают произошедшее, то это могло стать второй тяжелой травмой когда боль причиняет уже не только преступник, но и те, кто должен защищать. Очень многое из того, что вы описываете сейчас, выглядит не как ваши личные недостатки, а как последствия пережитой психической травмы. Когда человек переживает жестокое насилие, нервная система может надолго перестать ощущать мир безопасным. Поэтому постоянная тревога за ребенка — это не слабость и не чрезмерная мнительность. Это психика, которая однажды получила опыт: «опасность может возникнуть в любой момент».

То же касается самоуважения. После насилия люди нередко начинают бессознательно воспринимать себя через призму того отношения, которое к ним проявили. Если преступник унизил, а затем представители власти фактически подтвердили словами «сама виновата», внутри может закрепиться очень разрушительное убеждение: со мной можно так обращаться, я этого заслуживаю. Это не правда о вас. Это след травмы.

Вы пишете, что на работе терпите унижения и будто принимаете их как заслуженные. Очень часто именно так и работает травма, она меняет не только воспоминания, но и ожидания от отношений с людьми. Человек перестает замечать момент, когда его границы нарушают, потому что психика уже привыкла жить в режиме выживания.

Меня также очень тронуло то, что вы до сих пор боитесь говорить об этом открыто. На самом деле десять лет молчания тоже можно понять. Если после попытки обратиться за помощью человеку внушают, что его сочтут ненормальным, заберут ребенка или отправят в психиатрическую больницу, молчание становится способом защитить себя. Но сегодня вы смогли написать об этом. Пусть анонимно, но это уже означает, что внутри появилась часть, которая больше не хочет оставаться с этой историей в полном одиночестве.

Я очень рекомендовала бы обратиться к психологу, который работает именно с последствиями психологической травмы и сексуального насилия. Не потому, что с вами «что-то не так», а потому, что подобные переживания требуют особого подхода. Современная травматерапия помогает постепенно возвращать чувство безопасности, восстанавливать уважение к себе и уменьшать постоянную внутреннюю тревогу. И это совсем не похоже на тот опыт, которого вы когда-то испугались.

И еще. Ваш страх, что за разговор о своей боли могут наказать, очень понятен, если учитывать ваш прошлый опыт. Но сам по себе рассказ психологу о пережитом насилии, боли, страхе или тревоге не является основанием для лишения родительских прав или помещения человека в психиатрическую больницу. Наоборот, обращение за помощью обычно говорит о вашей ответственности по отношению к себе и своему ребенку. Вы пережили не только тяжелое преступление, но и глубокое предательство доверия со стороны людей, к которым обратились за защитой. И все же, несмотря на это, вы воспитали ребенка, получили образование, продолжаете работать, снова и снова находите силы устраиваться на работу. Это говорит не о том, что травмы нет, а о том, сколько внутренних ресурсов вам пришлось задействовать, чтобы просто жить дальше.

Я не думаю, что главный вопрос сейчас звучит как «почему я такая». Скорее он звучит иначе: как постепенно вернуть себе то чувство достоинства и безопасности, которое у вас когда-то отняли. И это задача, с которой действительно можно работать.

Если вы решитесь на терапию, важно искать не просто психолога, а специалиста, имеющего опыт работы с последствиями насилия и комплексной психологической травмы. Вам не нужно будет рассказывать все сразу. В хорошей терапии сначала создается ощущение безопасности, и только потом, в вашем темпе, происходит работа с самой травмой. Мне хочется, чтобы из нашего разговора вы унесли одну мысль, то, что произошло с вами, не определяет вашу ценность как человека. И те слова, которые вы когда-то услышали, не являются правдой о вас. Это часть чужой жестокости, но не вашей личности.

С уважением, Ваш психолог, Минаева Инна
г. Москва