Смерть сына

Елена, здравствуйте!

Примите мои самые искренние соболезнования. Потеря ребенка - это рана, для которой в языке даже нет специального слова, и то, что вы сейчас чувствуете, - это невыносимая, но естественная реакция на столкновение с тем, что невозможно осознать.

Вашему горю сейчас всего полтора месяца. Это самый острый период, когда психика еще не может «вместить» масштаб утраты, и именно поэтому возникают ощущения, что он вот-вот позвонит или придет. Это защитный механизм, который помогает вам выживать.

Как психолог, я хочу предложить вам несколько опорных мыслей, которые помогут вам сейчас дышать.
То, что вы смотрите его фото и слушаете голос - это ваш способ оставаться с ним на связи. Не вините себя за это. Если прослушивание сообщений дает вам кратковременное облегчение, делайте это. Но старайтесь дозировать это время. Например: «Я послушаю его голос 15 минут вечером, когда приду домой, а потом пойду к мужу». Разум уже знает о смерти, но сердце еще нет. Со временем ощущение «вот он придет» будет сменяться горьким осознанием реальности. Это болезненный, но необходимый процесс исцеления.
То, что вы вышли на работу - это правильный шаг. Работа дает структуру дню, заставляет мозг фокусироваться на внешних задачах. Это не предательство памяти сына, это ваш способ сохранить себя. Не требуйте от себя на работе прежней эффективности, сейчас вы там просто «присутствуете», и этого достаточно.
Очень ценно, что рядом с вами есть муж, который стал вашей опорой в самые страшные дни. Иногда в горе нам кажется, что мы должны страдать в одиночку, или мы боимся «нагрузить» другого. Но именно его присутствие - это ваша связь с жизнью. Если муж готов слушать, рассказывайте ему о своих чувствах, о том, каким был ваш сын. Слово, произнесенное вслух, понемногу забирает часть боли изнутри.
Сейчас не нужно планировать жизнь на годы или даже месяцы вперед. Горе - это путь, который проходят маленькими шагами. Ваша задача сегодня -  просто прожить этот день. Поесть, выполнить минимум дел, поспать. Завтра будет новая задача - прожить завтрашний день. Горе сильно бьет по здоровью. Старайтесь пить воду, хотя бы немного есть и, если совсем не можете спать, обратитесь к врачу за легкой поддержкой для сна.

Если вы почувствуете, что силы совсем покидают вас, или вам станет трудно выполнять повседневные дела, было бы важно найти группу поддержки для родителей, переживших утрату, или обратиться за личной терапией. Вы не должны нести это одна. Горевание - процесс, который проходит несколько стадий. И не обязательно проходить это в одиночку.
С уважением, Юлия.

 Здравствуйте, Елена.

Спасибо, что нашли в себе силы обратиться.

То, что вы описываете — это не просто горе, это землетрясение, которое разрушило весь ваш внутренний мир, и вы сейчас находитесь среди руин, не зная, как и что строить заново.

Ваша честность и прямота — это уже первый шаг к тому, чтобы это пережить.

Симптомы, которые я вижу в вашем рассказе, вполне понятны и, что важно, абсолютно нормальны для такого колоссального удара судьбы.

Острое переживание отрицания утраты — разум отказывается принять реальность, потому что она невыносима.

Ритуализированное поведение, направленное на сохранение связи: просмотр телефона, прослушивание сообщений.

Чувство бессмысленности будущего, потеря жизненной опоры и ориентиров.

Зависимость от поддержки партнера, которая, по ощущениям, стала единственным источником устойчивости.

И то, что психологи называют «замороженным горем» — вы вышли на работу, чтобы «отвлечься», но чувства никуда не делись, они просто отложены, и дома наваливаются с новой силой.

Возможные глубинные причины этих симптомов часто уходят корнями в самую суть отношений.

Смерть ребенка — это нарушение естественного порядка вещей, родитель переживает не только утрату сына, но и крах своей родительской функции, смысла, который годами выстраивался.

В системном подходе мы бы сказали, что семейная система потеряла ключевой элемент, и вся структура, все связи внутри нее (включая ваши с гражданским мужем) сейчас дезорганизованы и ищут новый баланс.

Невысказанное чувство вины, которое часто сопровождает таких потерь, даже если рационально не за что себя винить — бессознательное всегда ищет контроль над ситуацией, и идея «я что-то не досмотрела» может быть такой попыткой.

Ощущение, что с уходом сына ушла и часть вашей собственной идентичности, вашего «Я».

С психоаналитической точки зрения, такое отрицание — это защитный механизм психики от непереносимой тревоги небытия.

Прослушивание голоса — это попытка удержать объект любви, не дать ему полностью исчезнуть из внутреннего мира.

Это работа скорби, но которая по каким-то причинам — возможно, из-за шока, из-за необходимости «держаться» — заблокировалась на самой ранней стадии.

Задача терапии не в том, чтобы «забыть», а в том, чтобы помочь этой скорби совершить свою работу, интегрировать этот травматический опыт в вашу жизнь, чтобы память о сыне стала не источником невыносимой боли, а частью вашей внутренней истории, которая продолжается.

Исходя из этого, у меня есть несколько гипотез, над которыми мы могли бы работать.

Первая: психика «заморозила» острые чувства, чтобы вы могли функционировать, но теперь они требуют безопасного пространства для проживания.

Вторая: ваша связь с сыном настолько глубока, что сейчас она переживается как буквально физическая ампутация части себя, и мозг отказывается с этим соглашаться.

Третья: в вашей семейной системе существует непрожитое горе или какие-то незавершенные процессы из прошлого, которые осложняют нынешнее переживание.

И четвертая: выход на работу, при всей видимой активности, мог стать бегством от боли, которое лишь отсрочивает неизбежную встречу с ней.

Соответственно, терапевтическими мишенями могли бы стать следующие моменты.

Создание безопасного контейнера для проживания всех тех чувств, которые сейчас кажутся разрушительными: боли, гнева, вины, отчаяния.

Помощь в постепенном принятии реальности утраты, не как одномоментного акта, а как длительного и бережного процесса.

Исследование и укрепление других частей вашей идентичности помимо «матери» — а они, уверяю вас, безусловно есть.

Работа с вашей парой: как теперь выстраивать отношения, когда один из ключевых смысловых «стержней» изменился.

И поиск новых опор и смыслов в жизни, которые, конечно, не заменят сына, но позволят вашей жизни продолжиться, неся в себе его память.

Мне приходит такая метафора.

Представьте, что вы — огромное, многовековое дерево, а ваша связь с сыном была одной из самых сильных и главных ветвей.

Шторм сломал эту ветвь, и теперь дерево стоит с открытой, страшной раной.

Кажется, что сок будет вытекать до конца, а само дерево может погибнуть.

Но у дерева есть другие ветви, есть глубокие корни, есть мощный ствол.

Задача сейчас — не пытаться приделать ветвь обратно или делать вид, что ее не было.

Задача — дать ране затянуться корой, позволить дереву перераспределить соки, найти новый баланс.

И тогда, даже с этой страшной меткой, дерево сможет снова тянуться к солнцу, давать тень и жизнь вокруг себя.

Ветви уже не будет, но дерево — живо.

И шрам со временем станет частью его истории, частью его силы.

Чтобы начать этот путь самопонимания, попробуйте в спокойный момент задать себе эти вопросы.

Если бы моя боль могла говорить, что бы она мне сказала? О чем она пытается меня предупредить?

Какую роль, кроме материнской, я исполняла в жизни сына, и что из этого я могу взять с собой в свою дальнейшую жизнь?

Что бы мой сын хотел для меня сейчас? Какой совет он мог бы мне дать, видя мое страдание?

Если бы не было этого чувства вины или обязанности страдать, какое одно маленькое действие я могла бы сделать сегодня для себя?

Как наша с гражданским мужем пара может поддержать друг друга в этом горе, не сливаясь в одно страдающее целое?

Есть несколько техник, которые вы можете попробовать самостоятельно, очень бережно.

Выделите 20 минут в день, включите голосовое сообщение сына, и просто сидите с этим чувством. Не гоните его, не анализируйте, просто дайте ему быть, а потом переключитесь на какое-то простое действие: помойте чашку, полейте цветок. Это помогает психике учиться выдерживать боль, а не бежать от нее.

Возьмите два стула. На один мысленно посадите «себя сегодняшнюю», на другой — «себя будущую, которая уже справилась». И попробуйте представить диалог. Что говорит вам та, будущая? Что она видит? Это техника из гештальт-подхода, она помогает найти внутренние ресурсы.

Заведите «письма к сыну». Пишите все, что приходит: о боли, о воспоминаниях, о мелочах дня. Это способ продолжить внутренний диалог, который так резко обрывается смертью, и дать выход мыслям.

Елена, то, что вы переживаете — это, вероятно, самое тяжелое испытание в жизни человека.

И я говорю вам как специалист и просто как человек: это невозможно «пережить» в смысле «забыть и вернуться к старой жизни».

Старой жизни больше нет.

Но это можно пережить в смысле — пройти через это, переварить, и на основе этой боли и любви выстроить новую жизнь, в которой память о сыне займет свое почетное, светлое, а не только мучительное место.

Это долгий и нелинейный путь.

Бывают дни, когда вы будете откатываться назад, и это нормально.

Но я глубоко убежден, что с профессиональной поддержкой, в безопасных терапевтических отношениях, этот путь можно пройти, не сломавшись, а найдя в себе невероятные, скрытые до поры ресурсы.

Моя роль — быть тем проводником и тем самым «контейнером», который поможет вам не потеряться в этой тьме, а постепенно, шаг за шагом, находить в ней свои собственные точки опоры и, в конце концов, новый свет.

Давайте сделаем этот первый шаг вместе.

https://www.all-psy.com/psiholog/REDKO

С глубоким уважением к Вашему  пути,

Редько Дмитрий Петрович.

Психолог, Психоаналитически- ориентированный терапевт,

Парный семейный терапевт.

Очный прием в Таганроге и онлайн прием по России и миру.