Половое воспитание мальчиков

Здравствуйте, Татьяна. 

Демонстрация гениталий в дошкольном возрасте может иметь место быть. Дети познают своё тело, не все нормы ещё усвоены. Но в 12 лет это уже нормой не является. Он уже прекрасно понимает, что так делать нельзя. Поэтому обращение к специалистам в этом случае будет наиболее верным решением. Можно начать с психолога, который на личной встрече оценит общее развитие вашего внука, интелектуальное и эмоциональное. Если психолог сочтёт нужным, то посетить психиатра тоже стоит. Не нужно этого бояться, ваша задача - преодолеть нежелательное поведение. 

С уважением Горелова Екатерина. 

Здравствуйте, Татьяна.

Понимаю ваши переживания.

Действительно, в 12 лет такое поведение не является нормой. Разговаривали ли родители или вы с ребенком о том, какое поведение допустимо, а какое нет? Нужно обязательно поговорить, спокойно, без давления, объяснить, что демонстрирование половых органов является фактом нарушения личных границ других людей и насилием. Что интимные зоны потому и называются интимными, что доступ к ним, в том числе и демонстрирование, ограничен очень узким кругом людей. Спросите, чего внук добиватся подобным поведением, в чем потребность. Возможно у ребенка проблемы с коммуникацией и он только таким образом он может привлечь внимание. Также это может быть копированием чьего-то поведения.

Посетить детского психолога было бы очень верным решением.

Татьяна, я слышу Вас. В вашем голосе — растерянность, страх за внука и, кажется, злость на ту безапелляционность, с которой преподаватель вынесла вердикт. Это нормально. Вы — бабушка, которая ищет понимания, а не карательной психиатрии для двенадцатилетнего пацана. И в этой ситуации вы, по сути, единственный взрослый, который пытается разобраться, а не заклеймить. Это дорогого стоит.

Давайте посмотрим на ситуацию без паники, но с должной серьезностью. Я не врач-психиатр, я психолог-психоаналитик, и выписывать таблетки или ставить на учёт — не моя компетенция. Но разобраться в том, что происходит с мальчиком и как с ним говорить — это моя прямая задача.

Давайте разложим «симптомы», которые здесь видны, рядком.

Демонстративное поведение, направленное именно на девочек, с целью показать половые органы. Это не случайное рассматривание себя в душе, а намеренный акт с конкретным адресатом.

Возраст — 12 лет. Уже не ребенок, но еще и не подросток в полном смысле. Самое начало пубертата, гормональная буря, тело меняется, мозг не успевает за гормонами.

Реакция «значимого взрослого» (преподавателя) — страх и желание поскорее отдать мальчика «специалистам», по сути — изолировать, убрать с глаз долой пугающий объект.

И, наконец, ваша растерянность — важный симптом того, что в семье, видимо, нет готового, спокойного языка для разговора о теле, сексуальности и границах.

Теперь о том, «от чего он так себя ведёт». Причины редко лежат на поверхности, иначе не было бы нашей с вами работы. Давайте посмотрим глубже.

Это может быть неумелая, исковерканная попытка сепарации. Представляете, мальчик вдруг обнаружил, что у него есть нечто, что делает его «другим», не таким, как девочки, не таким, как в детстве. Он предъявляет это, как непризнанный художник свою картину: «Смотрите! Я существую! Во мне есть что-то значительное».

Второй слой — тревога. Пубертат — это колоссальная тревога: «А со мной всё в порядке? А оно работает? А заметно ли?». Демонстрация — это способ снизить тревогу через реакцию (даже негативную). Лучше ужас в глазах девчонок, чем неизвестность и страх, что он «невидим» или ненормален.

И почти наверняка есть дефицит. Дефицит доверительного разговора об интимном. Если с мальчиком никто спокойно, по-мужски, не проговорил: «Это твоё, это интимное, это для близких отношений в будущем, а не для демонстрации», — он остается один на один со своим «сокровищем» и пытается найти ему применение наощупь, как дикарь, нашедший айфон.

Теперь постараюсь дать вам свое понимание ситуации, мою концептуализацию, если говорить профессиональным языком, но я объясню.

Представьте, что психика в этом возрасте — это комната, где резко выключили свет (старые детские программы), а новый источник (взрослая сексуальность) еще только мигает, как неисправная лампа. Мальчик стоит в этой темноте с мощным прожектором в руках и не знает, куда его направить. И он светит им в лицо первым встречным девочкам. Это эдакий «фаллический эксгибиционизм» в классическом психоаналитическом понимании — не как извращение, а как стадия, крик о признании себя в новом качестве. Проблема не столько в самом акте, сколько в том, что лампа прожектора разбита — нарушено интимное пространство. Учительница же увидела не мальчика, ищущего признания, а готового «преступника». Это трагедия непонимания.

Давайте подумаем о терапевтических гипотезах. То есть о том, как можно было бы на это посмотреть иначе.

Возможно, это его неуклюжий способ ухаживания, искаженный страхом отвержения на вербальном уровне. «Показать», чтобы не говорить.

Возможно, в семье или в его окружении (интернет, дворовая компания) мальчишеская телесность и гениталии воспринимаются как нечто постыдное или, наоборот, как главный атрибут власти, что искажает его восприятие.

И, вероятно, преподавательница своим желанием «поставить на учет» бессознательно демонстрирует свой собственный вытесненный страх перед мужской сексуальностью, превращая мальчика в «козла отпущения».

Если бы мы работали, мы бы сфокусировались вот на каких терапевтических мишенях.

Снижение общей тревоги у мальчика по поводу его тела и его «нормальности».

Прояснение и строительство границ. Не через стыд, а через уважение к себе и другому. «Твое тело — это твоя ценность, а не уличная афиша».

Поиск альтернативных способов привлечения внимания и подтверждения своей мужественности. Через спорт, интеллект, поступки.

Работа с образом мужчины в его голове. Какой он, этот образ? Кто из мужчин семьи говорит с ним об этом?

Внутри этой ситуации я вижу острое противоречие. Парень хочет быть увиденным и признанным как будущий мужчина, но не знает, как предъявить это социально приемлемо. А учительница, видя запретный объект, хочет его наказать и спрятать, вместо того чтобы обозначить границу без уничтожения личности. Это столкновение незрелой мужской демонстративности и панического женского табуирования.

Аффекты здесь кипят, и почти все они — невысказанные, загнанные внутрь. У мальчика — глухой страх отвержения и стыд, который он пытается задавить бравадой. Он как будто кричит: «Мне страшно, что я урод, скажите, что это не так!», но его крик облачен в шокирующую форму. У преподавательницы — неотреагированный ужас и отвращение, возможно, смешанное с собственными далеко запрятанными травмами или строгим воспитанием. Она-то тоже не со зла, она в панике. И у вас, Татьяна, — страх за внука, вина и чувство беспомощности.

Если уж совсем заглядывать в учебники, то у мальчика можно предположить пубертатный криз с заострением эксгибиционистских черт, который при должной поддержке пройдет, как весенний ливень. А в реакции педагога — комплекс «строгой инквизиторши», защитная реакция на любое проявление детской сексуальности, караемая не разъяснением, а клеймом.

Знаете, Татьяна, приходит мне на ум один образ. Представьте птенца, у которого вдруг начали прорезаться яркие взрослые перья, которых он сам испугался. И вместо того, чтобы петь брачную песнь, он мечется по гнезду, тычет этими перьями в соседей и кричит: «Ну, смотрите же!». А старые птицы в ужасе решают, что он бешеный. Он не бешеный, он просто не знает, зачем ему эти перья и что с ними делать. Ему нужен старый, мудрый селезень, который скажет: «Спрячь пока, это твое главное оружие, и оно для самого важного момента. А пока учись летать».

Вспоминаю один случай из моей практики, уже давний. Лет семь назад. Почти один в один. Мать притащила своего тринадцатилетнего балбеса — та же история, показывал на перемене девочке. Тряслась, что сына «посадят на учёт». Я разговорил парня. Он как-то насупился сначала, а потом выдавил из себя, что эта девочка ему нравится, а отец его послал с его нежностями и сказал «мужик должен быть наглым и сразу брать своё». Вот он и «брал». Романтики нет, образца нет. Мы с ним работали долго, но сработала даже не столько долгая терапия, сколько один взрослый мужской разговор, где я ему сказал: «Слушай, мужик, твой член — это не козырь на базаре, чтобы им трясти перед каждой. Это королевская печать на грамоте, которую вручают только достойной». Кажется, метафора попала. Он выправился, сейчас нормальный парень, учится. Так что, всё поправимо.

Я хочу, чтобы вы задали себе несколько вопросов. Просто задали. Ответы не обязательны для меня, они — для вас.

Кто из взрослых мужчин может спокойно и без смущения поговорить с мальчиком о том, что его тело — важная, но интимная часть его самого?

Что случилось за последнее время в его жизни такого, где он мог почувствовать себя проигнорированным, «маленьким», незаметным?

И главный вопрос вам, как бабушке: какого разговора на эти темы вам самой не хватило в ваши 12 лет?

Вот вам простая, но, поверьте, глубокая техника для разговора. Вместо стыдящих нотаций «как ты мог, так нельзя», сядьте и вместе с ним нарисуйте «Карту сокровищ». Предложите игру: есть вещи, которые можно показывать всем (улыбка, умение кататься на велике), есть для друзей (дневник, секретное хобби), а есть настоящее сокровище, которое показывают только самому-самому близкому человеку. Пусть он сам нарисует это сокровище на теле человечка и заштрихует красным — «охраняется». Без стыда. Как карту защищаемой драгоценности. Это снизит тревогу и вызовет интерес вместо протеста.

И второе: скажите ему доверительно, по секрету, что вы знаете, что у мужчин есть такой орган, который — символ их будущей силы. И что самой силой мужчины во все времена была не демонстрация, а тайна. И скрывать ее — это и есть сила. Рефрейминг: не «нельзя», а «это твоя особая сила, и, как всякую силу, ее берегут для главного».

И последнее. Это не клеймо, Татьяна. Это крик о помощи на языке меняющегося тела. Мы можем работать онлайн, и по своему опыту скажу — с подростками это получается порой даже лучше, чем в кабинете. Они в своем гаджете как рыба в воде, и ВКС для них — еще одна возможность открыться, не переступая порог «кабинета с дядей». Клиентский случай, который я привел, как раз наполовину прошел онлайн. Всё работает.

Я с удовольствием прочитаю ваш отзыв — это важно для моей практики и рейтинга, и позволяет другим людям с похожими запросами находить правильную помощь. Если появятся новые мысли или вопросы — вы знаете, где меня найти, прямо в ответе на отзыв. Всё разрешимо. Главное — уже начали разбираться. А это половина дела.

С глубоким уважением к Вашему  пути,

Редько Дмитрий Петрович.

Психолог, Психоаналитически- ориентированный терапевт,

Парный семейный терапевт.

Очный прием в Таганроге и онлайн прием по России и миру.