Страшные сны

Здравствуйте, Полина!

Сочувствую вам и вашему травматичному детскому опыту.

Сны - это наше бессознательное. В нем хранится весь наш опыт, в том числе тот, который мы не помним. В нем хранятся все наши страхи, тревоги и переживания, которые в режиме бодрствования подавляет наш мозг. Так работают разные психологические защиты.

Подобные сны говорят о том, что у вас имеются страхи, с которыми нужно работать. Также, возможно, есть детская психологическая травма, с которой нужно обязательно работать. Она, по всей видимости, сильно влияет на вашу жизнь в настоящем. 

Страшные и тревожные сны говорят о ваших сильных переживаниях. 

Встречи с психологом облегчат состояние и сделают понятными ваши внутренние процессы.

Готова помочь. 

Ольга Тувайкина. Консультирую онлайн.
Психолог/гештальт-терапевт

Здравствуйте, Полина. Спасибо, что поделились этим со мной. То, что вы описали – это очень серьезно и тяжело. Прежде всего, хочу сказать четко и ясно: ваша реакция – это совершенно нормальная, человеческая реакция на совершенно ненормальные, травмирующие обстоятельства. Ваша психика тогда, в детстве, столкнулась с чем-то, что было для нее невыносимо, и теперь она продолжает пытаться это «переварить». То, что вы задаете этот вопрос – уже большой шаг и показатель внутренней силы.

С точки зрения психоанализа, сны – это не просто случайные картинки. Это «королевская дорога к бессознательному», как говорил Фрейд. Ваши повторяющиеся сны, особенно с таким постоянным сюжетом – это настойчивое послание из прошлого. Сначала геометрия – возможно, это был способ психики структурировать хаос, упаковать ужас в безличные формы. А потом сценарий стал более явным. Обратите внимание на детали: вы не можете кричать и бежать быстрее, вы слышите, но не видите финала, дверь на улицу – это граница, за которую сознание вас не пускает. Это похоже на незавершенное действие, замороженный ужас, который требует быть наконец-то прожитым и осмысленным.

У меня есть несколько гипотез, над которыми мы могли бы подумать.

Первая: сон может символизировать чувство беспомощности и вины, которое часто испытывает ребенок, становясь свидетелем насилия. Вы хотели помочь, но не могли – и эта беспомощность «застряла» внутри.

Вторая: возможно, это метафора того, как часть вашей собственной жизненной силы, вашего чувства безопасности была тогда «убита», и сон возвращается, чтобы напомнить об этой утрате.

 И третье: сам сон, его повторяемость – это способ контролировать неподконтрольное. В жизни вы не могли остановить насилие, а во сне вы хотя бы знаете сценарий. Это странным образом дает иллюзию предсказуемости.

Исходя из этого, наша психологическая  работа могла бы быть направлена на несколько целей. Во-первых, помочь той части вашей психики, которая «застряла» в том прошлом, наконец-то «выйти на ту улицу» в безопасных условиях кабинета и завершить этот незавершенный гештальт. Не для того, чтобы увидеть насилие, а для того, чтобы дать голос той девочке, которая замерла в ужасе. Во-вторых, отделить травматическое воспоминание от вашей сегодняшней личности. Вы – не та беспомощная девочка, вы – взрослая женщина, которая уже выжила. И в-третьих, переработать этот замороженный ужас так, чтобы он перестал диктовать вам сюжеты по ночам и, возможно, влиять на вашу жизнь днем.

Мне приходит на ум такой образ. Представьте, что психика – это глубокое озеро. Травма – это тяжелый камень, брошенный в него много лет назад. Сон – это круги на воде, которые до сих пор расходятся и мешают поверхности быть гладкой. Мы не можем вытащить камень – прошлое не изменить. Но мы можем аккуратно исследовать эти волны, понять их природу, и со временем вода успокоится. Камень останется на дне, но он перестанет управлять всей гладью озера.

В вашей ситуации я вижу классические психоаналитические феномены. Это и  повторение  – бессознательное стремление воспроизводить травматичную ситуацию, чтобы на этот раз ее «переиграть» и победить. И  вытеснение  – дверь, за которой вы не видите финала. И, возможно,  идентификация с жертвой , которая могла повлиять на ваше мироощущение. Внутриличностный конфликт, на мой взгляд, лежит между желанием забыть, стереть это прошлое, и потребностью психики это прошлое проработать, чтобы двигаться дальше. Это конфликт между безопасным оцепенением и болезненным, но целительным проживанием.

Основные защиты, которые работают – это, конечно, вытеснение и, вероятно, диссоциация. В момент травмы сознание могло «отделиться» от тела и чувств, чтобы не сойти с ума от ужаса. Эти защиты выполнили свою жизненно важную функцию – они помогли вам тогда выжить, сохранить рассудок. Но теперь, во взрослой жизни, они стали неуместны, как тяжелая зимняя одежда в летний день. Они мешают свободно дышать, но вы боитесь их снять, потому что когда-то они спасли от холода. Задача терапии – не сломать эти защиты, а бережно помочь психике найти новые, более гибкие и подходящие для взрослой жизни способы справляться с тревогой.

Что вы можете начать делать самостоятельно, осторожно? Не анализировать сон, а вести «дневник пробуждения». Сразу после такого сна, не вставая с кровати, запишите не сюжет, а  телесные ощущения : «сжаты кулаки», «замерзли ноги», «ком в горле». И одно-два слова об эмоции. Цель – не интерпретация, а простое наблюдение, возвращение в тело «здесь и сейчас».

Еще одна техника – «безопасное место». В спокойной обстановке, с закрытыми глазами, детально представьте место, где вам абсолютно безопасно и хорошо. Продумайте каждую деталь. Это место станет вашим внутренним ресурсом, куда можно мысленно уйти, если станет тревожно.

На сессии же мы могли бы использовать совершенно другие методы. Например, технику  соматического отслеживания  – чтобы мягко и под контролем исследовать, как память о травме живет в теле, и научиться ее «разряжать». Или работу с  метафорами и образами  – попросить вас нарисовать или описать словами тот сон не как кошмар, а как, скажем, сцену из немого черно-белого кино, а потом мы вместе попробуем его «раскрасить» или добавить туда элемент, который изменит сюжет.

Еще один мощный инструмент – это  терапия, сфокусированная на переносе , где мы внимательно посмотрим, как паттерны из прошлого могут неосознанно проявляться в ваших отношениях с другими людьми, включая меня. Это даст нам живой материал для работы прямо в кабинете.

Знаете, за мои годы практики я не раз видел, как человеческая психика обладает удивительной способностью к исцелению, когда для этого созданы правильные условия. Травма – это рана, которая зажила криво, срастаясь вокруг инородного тела. Да, она болит при перемене погоды. Но это не приговор. Это – указание на работу, которую нужно сделать. И самое важное уже произошло: вы услышали этот сигнал и решились о нем спросить. Это говорит о мощном внутреннем ресурсе, о здоровой части личности, которая хочет целостности и покоя. Дорога к этому покою существует. Она требует смелости и времени, но первым и самым сложным шагом вы уже поделились тем, что держали в себе. А это, поверьте, уже начало пути к тому, чтобы эти сны выполнили свою работу и наконец-то оставили вас в покое, уступив место другим историям. Вашим собственным историям.

Контакты для записи на консультации есть в моем профиле на этом сайте.

https://www.all-psy.com/psiholog/REDKO

С глубоким уважением к Вашему  пути,

Редько Дмитрий Петрович.

Психолог, Психоаналитически- ориентированный терапевт,

Парный семейный терапевт.

Очный прием в Таганроге и онлайн прием по России и миру.

Полина, здравствуйте. Коротко отвечу, влияет, да Вы и сами это знаете.

Что касается работы со сновидениями, это один из основных методов работы глубинного психолога, коим я являюсь. Обращайтесь, рассмотрим Ваши сновидения как часть Вашей психики, как важные послания Вашего бессознательного для установления гармонии и связи с самой собой.

С наилучшими пожеланиями,

Наталья Самойленко, аналитический психолог, г. Санкт-Петербург

Наталья Самойленко, аналитический психолог, г. Томск