Ранее я предложила ведение дневника по работе с триггерными состояниями, который был создан как практический инструмент для тех, кто сталкивается с интенсивными, травматическими, часто автоматическими реакциями на стресс. В этой и последующих статьях я хочу предложить пояснения к этому дневнику.

Чтобы ещё глубже понять этот механизм и, главное, увидеть путь к его исцелению, стоит познакомиться с одним из центральных понятий современной нейробиологии травмы — изолированным травматическим нейронным ансамблем.

Мы встречаемся с самыми разными запросами, и почти всегда за тревогой, навязчивыми мыслями или апатией стоит один молчаливый вопрос: «Почему я не могу просто взять и сделать? Где моя воля?».

Этот дневник создан как практический инструмент для тех, кто сталкивается с интенсивными, травматическими, часто автоматическими реакциями на стресс, часто не понимает и не принимает своих состояний.

Как часто темы для моих статей подсказывают клиенты. Они приходят с разными запросами. И почти всегда за тревогой, апатией или сложными отношениями стоит старая душевная рана. Сегодня я хочу поговорить о невидимых шрамах. О том, как травма застывает в теле и меняет душу. И как психоанализ помогает увидеть этот внутренний портрет.

Сегодня мы посмотрим на фильм «Майкл» (2026) не как на байопик, а как на глубокий срез одной судьбы. Фильм посвящен истории формирования личности известного поп- исполнителя Майкла Джексона. На его примере, мы поговорим о том, как детские раны создают сценарий гениальности.

Привычное представление о депрессии – грусть, тяжесть на душе, слезы, подавленность. Однако депрессия может выглядеть совсем иначе..

В жизни почти каждого человека существует загадочная и мучительная закономерность, которую в психоанализе принято называть компульсивным повторением..

Большинство людей уверены, что детские травмы бывают только у тех, кого били или бросали. Но есть более скрытая и оттого ещё более изнурительная история. Человек вырос в полной семье, его кормили, покупали одежду, возможно, даже хвалили за пятёрки. Но каждое общение с родителями оставляет после себя тяжесть в груди.

Травма бывает не только детской. Обычно сторонние наблюдатели ищут причины «странного» поведения человека в его ранних годах. Принято считать: существует пережитое в детстве травмирующее событие, которое и заставляет человека вести себя определенным образом..

Многим кажется, что качество жизни определяют деньги, карьера или обстоятельства. Но на деле, чаще всего, всё решает работа мозга. Замечали ли вы, что перед важным шагом мозг первым делом подкидывает не радужные, а тревожные сценарии?

Слово «диссоциация» обычно звучит зловеще. С ним связывают травму, ПТСР, ощущение «отключки», нереальности. Но если смотреть глубже, диссоциация — это адаптационный механизм, встроенный в нас для выживания..

Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что прочитали десятки книг по психологии, перепробовали все медитации, но тяжесть в груди никуда не уходит? Знакомое чувство, когда умом вы всё понимаете, а тело и душа продолжают болеть. Это не ваша вина и не недостаток силы воли. Это ловушка, в которую нас загоняет иллюзия «исцели себя сам».

По данным ВОЗ: каждый 7-8% в мире имеет ментальные проблемы (начиная от тревожных расстройств, СДВГ, психопатий и до серьезных расстройств психики, таких как шизофрения и т.д.). Да, это и есть 15% населения земли, то 15% запросов к клиническим психологам.

После расставания особенно хочется найти что-то, что быстро уберет боль. По-настоящему помогает возвращение самых простых опор. Когда переживается сильная утрата, психика хуже выдерживает даже обычный день.