Усталость, травмы детства

Настя, спасибо Вам за такое искреннее письмо. Меня очень тронула Ваша история. Я будто почувствовала эту усталость, когда организм уже буквально перестаёт справляться. И знаете, я вспомнила своё детство. Каждое лето мы ездили в лагерь, и у нас всегда было три вожатых. Только сейчас, читая Вас, я вдруг поняла, почему мы почти никогда не видели их всех троих одновременно. Кто-то постоянно уходил поспать. Тогда мне казалось, что это странно. Сейчас понимаю: иначе они просто не выдержали бы. И это при том, что их было трое.

А у Вас с напарницей - 21 день без выходных, по 16-18 часов работы, по несколько часов сна. Это колоссальная нагрузка. В таких условиях даже очень устойчивый человек может оказаться на пределе. Поэтому то, что происходило с Вами - слабость, предобморочные состояния, ощущение, что больше нет сил, -  реакция организма на истощение. Без поддержки пройти через такое действительно очень сложно.

Настя, несмотря на то, что Вам было невероятно трудно, Вы всё-таки смогли попросить помощи. Для человека, который вырос с убеждением "справляться нужно самой", это огромный шаг. Возможно, Вы сами ещё не до конца осознаёте, насколько он важен.

Психолог поступила здесь, как профессионал. Она не стала Вас стыдить, ругать или читать нотации. Она просто увидела Вашу боль и осталась рядом. Иногда именно такой опыт постепенно переписывает старый сценарий: когда на слабость отвечают не наказанием, а заботой.

Что касается других вожатых... Мне кажется, здесь важно не делать вывод, что проблема была именно в Вас. Люди по-разному справляются со своей усталостью. Кто-то становится раздражительным, кто-то эмоционально закрывается, у кого-то практически не остаётся ресурса даже поздороваться. Есть и те, кто самоутверждается за счёт новичков, потому что чувствует себя значимее. Их поведение -  отражение их внутреннего состояния, жизненного опыта и картины мира, а не показатель Вашей ценности.

Конечно, когда Вы и так были на пределе, любое холодное отношение ощущалось намного больнее. Уставшая психика особенно чувствительна к отвержению. И это абсолютно понятно.

А теперь о самом глубоком.

Когда ребёнка наказывают за слёзы, он делает очень простой вывод: плакать опасно. Потому, что психика помогает выжить. Получается своеобразная защита: лучше вообще не чувствовать, чем снова столкнуться с болью, стыдом или наказанием.

Поэтому сейчас Ваш ум  говорит: "Плакать полезно", а тело отвечает: "Нет. Это опасно". И тело не упрямится. Оно просто очень долго защищало Вас.

Такие запреты невозможно снять одним пониманием. Они постепенно растворяются только тогда, когда человек снова и снова получает безопасный опыт проживания своих чувств.

Я бы не ставила цель сразу научиться плакать. Это скорее следствие, а не цель. Для начала важно просто учиться замечать себя.

Спрашивать:

Что я сейчас чувствую?

Где это ощущается в теле?

Если бы это чувство могло говорить, что бы оно сказало?

Очень помогают дневник чувств, работа с психологом, телесные практики, дыхание, иногда даже фильмы, книги, музыка -  всё, что безопасно соприкасается с эмоциями.

Кстати, пока читала Вашу историю, я вспомнила героиню фильма "Отпуск по обмену". Она тоже долго не могла плакать после тяжёлого жизненного опыта. Не потому, что была холодной. А потому, что когда-то внутри словно сработал защитный механизм. И только когда рядом появились безопасность, принятие и возможность быть собой, чувства постепенно начали возвращаться.

И мне кажется, Ваша история сейчас совсем не про то, что Вы "не умеете чувствовать". Наоборот. Мне показалось, что Вы очень чувствительный человек. Просто когда-то эту чувствительность пришлось очень глубоко спрятать, чтобы выжить.

И последнее, что хочется сказать. Настя, Вы написали фразу: "Я как будто застряла между знанием и телом".

Мне кажется, это  точное описание.Но знаете, что даёт надежду? То, что Вы уже это увидели. Осознание - это первый шаг. Раньше этот запрет просто управлял Вами незаметно. Теперь Вы можете начать с ним знакомиться.

Не торопите себя. Не заставляйте себя плакать. Доверие к своим чувствам возвращается не через усилие, а через безопасность.

И мне кажется, первый опыт такой безопасности Вы уже получили в лагере рядом с психологом. Возможно, именно поэтому эта история так сильно Вас затронула. Она показала, что помощь можно получить без осуждения. А это очень ценный опыт, который со временем способен менять внутренние убеждения.

Настя, я слышу Вас.

И то, что Вы описываете — это не просто «вожатская усталость».

Это опыт, который Вас надломил, но при этом странным образом сделал сильнее и зрячее.

Я понимаю Ваш стыд за костяшки и тот холодок внутри, когда думаете, что о Вас могли рассказать.

Симптомы, которые я вижу в Вашей ситуации.

Сильнейшее телесное истощение, которое перешло границы нормы даже для переработок.

Аутоагрессия — удар об шкаф, чтобы заглушить душевную боль физической.

Практически полная неспособность легально, слезами, сбросить напряжение.

Жёсткий внутренний запрет на слабость, который сильнее сознательного понимания психологии.

Стыд, который накрывает с головой при мысли, что кто-то увидел Вашу уязвимость.

Возможные глубинные причины.

Интериоризированный образ отца. Холодная, необнимающая фигура становится Вашим внутренним голосом, который запрещает Вам слёзы и просьбы.

Травматический опыт детства. Связка «слёзы — наказание (побои)» закрепилась так прочно, что тело теперь блокирует плач автоматически, в обход сознания.

Родительский сценарий отношений. Вы привыкли, что любовь, как у отца, даётся только по запросу и деньгами, но не теплом и объятиями.

Вынужденное родительство. Вы с детства «умнее» и заботитесь о старенькой методистке, не рассказывая всей правды, как будто это Вы — взрослый, а она — ребёнок, которого нужно беречь.

Психоаналитическая и интегративная концептуализация.

Я смотрю на Вашу ситуацию как на внутренний конфликт, где встретились сильное Супер-Эго и слабое, травмированное Эго.

Простыми словами — у Вас внутри сидит очень жестокий надзиратель, который перенял черты отца и тех, кто наказывал Вас за слёзы.

Этот надзиратель требует от Вас быть неуязвимой и сильной, не просить, не плакать.

Он нужен был в детстве, чтобы выжить рядом с холодным отцом, но теперь он Вас душит.

А Ваша взрослая часть, которая учится на педагога и психолога, знает, что так нельзя.

Но знание тут бессильно, потому что запрет живёт в теле, ниже уровня логики.

И этот удар по шкафу — отчаянная попытка психики хоть как-то выпустить пар, когда слезные протоки перекрыты старым ужасом.

Мои терапевтические гипотезы.

Вы не плачете не потому, что «выплакали всё в детстве», а потому, что плач до сих пор бессознательно ощущается телом как опасность, за которой последует удар или отвержение.

Ваша забота о методистке и напарнице — это повторение детского сценария, где Вы бережёте своих родителей, чувствуя себя более зрелой и ответственной, чем они.

Обида на игнорирующих вожатых всколыхнула гораздо более старую детскую обиду на холодного отца, которому тоже «доброе утро» говоришь, а в ответ тишина или раздражение.

Терапевтические мишени.

Ваш внутренний запрет на слёзы и уязвимость.

Убеждение, что просить о помощи — стыдно и допустимо только на грани обморока.

Привычка терпеть боль (и моральную, и физическую) до последнего, как в лагере без выходных.

Работа с телом, где застряла вся эта непрожитая боль.

Внутренние противоречия, которые я наблюдаю.

Вы хотите быть психологом для других, но сами отрезаны от базового инструмента исцеления — собственных слёз.

Ваш ум знает про контейнирование эмоций, а Ваше тело боится их выражать, как будто до сих пор находится в доме, где за это бьют.

Вы тянетесь к поддержке (к лагерному психологу), но тут же пугаетесь этой близости и ждёте предательства.

Неотреагированные аффекты.

С Вашей стороны — море подавленных слёз, старая обида на отца и на тех, кто Вас бил.

А ещё, мне кажется, много глухой, неосознаваемой злости на родителей, которую Вы не можете себе разрешить, потому что они «другие», а Вы «умнее».

Со стороны отца — возможно, подавленное чувство вины или страх перед Вашей эмоциональностью, которую он глушит холодом.

Мне кажется, ему самому когда-то запретили чувствовать.

Синдромы и комплексы.

Я бы предположил у Вас комплекс «спасателя» или, по-простому, установку на гиперответственность.

У Вас может формироваться синдром отличницы, где нужно всё вывезти на себе, даже ценой обморока.

В фигуре отца просматривается «мёртвая мать» по Андре Грину — эмоционально недоступный родитель, оплакивать которого психика так и не смогла.

Глубокая метафора.

Представьте себе человека, которого с детства учили стоять на одной ноге и никогда не падать.

Ему не разрешали иметь вторую ногу — ту, что просит помощи, плачет и отдыхает.

И вот этот человек вырос, он знает анатомию, он выучил, что ходить на двух ногах правильно.

Но эта вторая нога атрофировалась, и каждый раз, когда он пытается на неё опереться, тело кричит: «Нельзя! Упадёшь! Разобьёшься!».

И он продолжает стоять на одной, до судорог, до чёрных точек перед глазами, не решаясь довериться земле под второй стопой.

История из моей практики.

Пришёл ко мне однажды парень, чуть постарше Вас.

Тоже из педагогической среды, тоже с историей «меня били за рёв».

Он рассказывал, что не может заплакать даже на похоронах близкого.

И чувствовал себя из-за этого уродом.

На одной из сессий, когда мы говорили о его детстве, он вдруг замолчал и сказал: «Дмитрий, у меня просто глаза влажные. И больше ничего».

Я ответил: «И достаточно. Этого более чем достаточно».

Через полгода работы он написал мне сообщение.

Он стоял на балконе, смотрел фильм, и его прорвало — впервые за много лет он рыдал и не мог остановиться.

И ему было страшно, но при этом легко, как после грозы.

Сейчас он сам работает с детьми и говорит, что именно это умение плакать сделало его по-настоящему живым для них.

Вопросы Вам для самоанализа.

Какую самую страшную фразу Вы боитесь услышать от других, если вдруг заплачете?

Если бы Ваш внутренний «запрет на слёзы» был человеком, на кого из Вашего прошлого он был бы похож?

Когда Вы в последний раз просили о помощи не в критической ситуации, а просто потому, что устали?

Какая часть Вашего тела, как Вам кажется, сильнее всего напрягается, когда Вы сдерживаете эмоции?

Техники для самостоятельной работы.

Письмо без цензуры. Каждый вечер пишите от руки всё, что Вы чувствовали к отцу в детстве.

Пишите прямо, без оглядки на уважение и статус родителя.

Если накатывает злость или слёзы, а они не идут — дышите глубже в низ живота и попробуйте сжать текст в кулаке, как будто выжимаете из него эту боль.

Условный плач. В полном одиночестве, при запертой двери, попробуйте изобразить плач телом.

Включите грустную мелодию.

Сгорбитесь, примите «позу плачущего», воспроизведите звук всхлипа, даже если это будет похоже на плохую актёрскую игру.

Я думаю, тело может купиться на это движение и выдать Вам пару настоящих, живых слезинок, которых Вы так ждёте.

Настя, я работаю онлайн, и поверьте, это так же эффективно, как и очная встреча в кабинете.

Иногда даже лучше — Вы остаётесь в своём безопасном пространстве, и это помогает рискнуть быть более уязвимой.

С тем опытом и тем, как чётко Вы его анализируете, у нас есть все шансы не просто снять этот блок, а научить Вашу вторую ногу спокойно и уверенно стоять на земле.

Я буду рад, если Вы напишете пару строк в отзыве о том, какой отклик нашла в Вас эта метафора или что из вопросов задело сильнее всего.

Это помогает сайту, но ещё это помогает мне лучше понять Вас.

А если в том отзыве Вы зададите и какой-то новый, крутящийся в голове вопрос, я с удовольствием отвечу на него дополнительно.

С глубоким уважением к Вашему  пути,

Редько Дмитрий Петрович.

Психолог, Психоаналитически- ориентированный терапевт,

Парный семейный терапевт.

Очный прием в Таганроге и онлайн прием по России и миру.