Бывает, что внешне всё складывается: есть работа, отношения, планы. Но внутри постоянное ожидание беды. Расслабиться не получается, просить о помощи страшно, а радость сопровождается мыслью «сейчас отнимут». В терапии с таким переживанием встречаются очень часто. Ниже разбор того, как формируется недоверие к миру и что с ним можно делать.
Рене Шпиц наблюдал за младенцами в детских домах. Дети были накормлены, ухожены, но рядом не было постоянного близкого взрослого. Они переставали реагировать, замирали, чаще болели, а часть не выживала. Это состояние Шпиц описал как госпитализм и анаклитическую депрессию.
Вывод из этих наблюдений: младенцу нужен не только уход, но и живой откликающийся другой. Из тысяч повторяющихся откликов складывается внутренний хороший объект, то есть ощущение «мир безопасен, на других можно опереться». Если такой опыт не сложился, мир переживается как место, где опоры нет, а ждать стоит худшего.
Ребёнок растёт внутри семьи, детского сада, школы, двора. В каждой среде есть негласные правила о том, какие чувства допустимы. Когда звучит «не плачь», «не злись», «будь удобным», ребёнок учится прятать живое в себе. Спрятанное при этом не исчезает, оно уходит внутрь и позже нередко возвращается тревогой и страхом.
Винникотт называл игру главным пространством развития. Это зона, где можно пробовать, ошибаться, фантазировать и ничем не рисковать. Но играть получается только в присутствии спокойного взрослого, рядом с которым безопасно.
Если ребёнка рано сделали «взрослым», ответственным и серьёзным, то во взрослой жизни трудно разрешить себе лёгкость и любопытство. Каждое действие превращается в экзамен, где ошибка недопустима. Исчезает игра, а вместе с ней и ощущение, что жизнь можно исследовать.
Агрессия шире, чем злость. Это жизненная энергия, которая позволяет хотеть, отказывать, защищать границы, двигаться вперёд. Если за неё в детстве наказывали или стыдили, она уходит внутрь.
Дальше возможны разные судьбы. Она может превратиться в вину и самообвинение, в тревогу, в страх собственных чувств. Может проецироваться наружу, и тогда опасным начинает казаться сам мир. Кляйн описывала этот механизм: часть собственной агрессии не признаётся своей и переживается как угроза извне. Страх мира в таком случае отчасти оказывается страхом собственных непрожитых чувств.
Травма не всегда громкое событие вроде потери, насилия или катастрофы. Она бывает и кумулятивной: годами потребности ребёнка остаются без ответа. Его не замечали, не утешали, не слышали. Формально ничего страшного не происходило, но след остался.
Поэтому фраза «у меня же ничего такого не было» нередко как раз и указывает на травму отсутствия. Рана оставлена не тем, что случилось, а тем, чего не случилось.
Винникотт писал о зеркальной функции матери. Младенец смотрит на её лицо и видит там себя. Если во взгляде тепло и интерес, формируется ощущение «меня рады видеть, со мной всё в порядке». Та самая идеализация малыша, когда для матери он лучший, питает его и становится фундаментом самоценности и доверия к миру.
Есть и обратная сторона: тревога матери передаётся ребёнку. Бион описывал это через понятие контейнирования. Мать принимает невыносимое состояние младенца, перерабатывает его и возвращает в виде, который уже можно выдержать. Если сама мать охвачена тревогой, переработка не происходит. Ребёнок остаётся один с непереваренным ужасом и усваивает, что страх не имеет конца и справиться с ним нельзя.
Важно: речь не о вине матерей. Это описание того, как устроен ранний опыт и почему он так сильно влияет на всю дальнейшую жизнь.
Первый и главный шаг: отношения с психологом. В терапии можно впервые прожить то, чего не хватало. Тебя слышат, выдерживают твои чувства, включая злость и страх, и остаются рядом. Из такого опыта постепенно укрепляется Эго, появляется способность выносить собственные переживания, не разрушаясь и не убегая от них.
Кохут называл одну из потребностей развития потребностью в альтер эго. Это переживание «рядом есть другой, похожий на меня, и я в этом мире не один». Именно такое переживание терапевтические отношения могут дать заново.
Всё остальное (книги, курсы, практики, самопомощь) выполняет роль подпорок. Они бывают полезны и поддерживают, но действуют временно. Устойчивая опора строится только в живых отношениях, потому что и недоверие рождалось в отношениях.
Доверие к жизни не включается усилием воли и не приходит от понимания, откуда оно пропало. Оно вырастает из повторяющегося опыта, в котором другой надёжен, а собственные чувства выдерживаемы. Это медленный процесс, но он возможен в любом возрасте.
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
