Женщина рассказывает: он отвечает раз в несколько дней, а она ждёт этого сообщения и проверяет телефон. Тот, кто звонит каждый вечер, кажется скучным. Потом появляется вопрос: почему выбирают не меня? Или так: почему нравятся не те?
Одной причины у психоанализа нет. Зато есть взгляд на путь, который человек проходит с самого начала жизни, и по этому пути видно, откуда берётся повторяющийся выбор.
Первый другой в жизни ребёнка это близкий взрослый. Винникотт писал, что лицо матери работает для малыша как зеркало: он смотрит на неё и видит в её взгляде себя. Если во взгляде интерес и тепло, внутри складывается ощущение «меня замечают, я есть». Если взгляд чаще занят тревогой, усталостью, другими заботами, ребёнок может сделать из этого совсем другие выводы о себе.
Так же собирается и картина мира. Откликаются ли на плач, можно ли рассчитывать на близкого, что бывает после злости. Из множества маленьких эпизодов получается внутренний образ того, какие бывают люди и что между ними происходит.
Эриксон описывал развитие как череду задач. Сначала базовое доверие к миру. Потом автономия, потом инициатива: ребёнок пробует, хочет, пробует снова, а взрослые отвечают радостью или раздражением. В школьные годы появляется вопрос, насколько он справляется на фоне других детей. В подростковом возрасте на первый план выходят идентичность и близость.
У Выготского есть мысль, что высшее в психике сначала происходит между людьми и только потом внутри. Ребёнок слышит, как с ним разговаривают, и потом так же начинает говорить с собой. Внутренний голос, который критикует или поддерживает, часто перенимает интонацию тех, кто был рядом в детстве.
Дружба тоже строится на этом фундаменте. Во дворе и в классе выбирают в команду, зовут или не зовут. Сверстники становятся местом, где проверяется уже сложившийся вывод о себе. А первая влюблённость часто оживляет тот же вопрос: интересен ли я, можно ли меня выбрать.
Влюбляются не только в живого человека. Влюбляются ещё и в то, что он собой напоминает. Внутри к взрослому возрасту уже есть образ того, как выглядит любовь: внимание приходится заслуживать, или оно просто есть, или оно приходит и исчезает. Новый человек получает шанс вписаться в этот образ.
Поэтому сильное притяжение бывает про узнавание. Тревога, ожидание, напряжение могут восприниматься как настоящее чувство, потому что знакомы. А спокойная близость порой кажется пресной, ведь в ней нет привычного накала. Это одна из версий, не приговор, но она объясняет, почему «химия» и хороший выбор не всегда совпадают.
Многое зависит от того, что происходило дома. Как родители общались с ребёнком, кому доставалось больше внимания, была ли очередь, в которой приходилось ждать. Внимание могло уходить к брату или сестре, к болезни, к работе, к конфликту между взрослыми. Ребёнок в такой ситуации не думает «у родителей сейчас сложно». Он думает про себя.
Так может появиться ощущение невыбранности: другие дети лучше, интереснее, легче в общении, а к нему внимание не доходит. Иногда это связано с реальными событиями, иногда с тем, как сам ребёнок прочитал ситуацию. Для психики разница не всегда существенна, чувство остаётся.
Во взрослых отношениях оно может звучать так: «почему он выбрал не меня», «почему выбирают других, а не меня». И боль в этот момент бывает больше, чем сама ситуация, потому что к ней подключается старое.
Про повторяющийся выбор часто говорят в двух вариантах. Сценарий это повтор родительских стратегий. Мать годами ждала внимания отца, и дочь выбирает того, кто тоже не рядом. Отец держал дистанцию, и сын строит отношения так, что близость всё время ускользает.
Антисценарий это действие наоборот. Дома был холод, и человек выбирает кого то очень горячего, лишь бы не повторить. Дома были скандалы, и выбирается тот, кто никогда не спорит. Выглядит как свобода от прошлого.
Но и то и другое не совсем про выбор. В обоих случаях прошлое остаётся главным ориентиром: либо идти за ним, либо бежать от него. Психика как будто зафиксирована на одной теме и вокруг неё выстраивает отношения. Антонин Ферро говорил, что в паре двух людей возникает общая история, в которой каждый играет свою роль. Одна и та же сцена может разыгрываться с разными партнёрами, просто с другими лицами.
Бывает, что человек сам держит других на расстоянии, и со стороны это выглядит как «меня не выбирают». Он приветлив, интересен, но не до конца доступен. Внутри при этом может работать защита: пока не пускаешь, потерять нельзя. Тогда другим сложно подойти ближе, и круг замыкается.
Бывает и по-другому: человек открыт, а выбирают всё равно других. Тогда причины лежат и в обстоятельствах, и в чужих историях, и их не стоит сводить к одному объяснению.
Дружба ранит не меньше, чем любовь. Позвали других, новостями поделились с третьим человеком, ближе оказались с кем то ещё. Откликается детское «меня не берут в игру».
Можно присмотреться, что здесь происходит: картина отношений такая, как видится, или чувство включается даже при небольших основаниях. Иногда верны обе версии сразу, и это нормально.
Слово «всегда» чаще описывает чувство, чем факты. Но если похожая сцена действительно возвращается из отношений в отношения, из компании в компанию, это может быть поводом присмотреться. Психика склонна тянуться к знакомому, даже если оно болезненное. Фрейд называл это навязчивым повторением: сцена разыгрывается снова, пока не появится возможность её рассмотреть и прожить иначе.
Ответы приходят не сразу. Часть из них находится в разговоре с близкими, в дневнике, в чтении. А часть удобнее искать в терапии, где повторяющаяся сцена может проявиться в отношениях с терапевтом и стать видимой.
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
