Казалось бы, обычный рабочий разговор. Человек хочет обсудить зарплату, у него есть аргументы, результаты работы, основания рассчитывать на большее. Но чем ближе встреча с руководителем, тем сильнее тревога. Слова, которые ещё вчера казались вполне убедительными, сегодня звучат в голове почти как что-то неприличное. И разговор снова откладывается.
Иногда за этим стоит не столько страх переговоров, сколько нечто более личное. Само желание получать больше может переживаться как жадность, требовательность или даже своего рода предательство по отношению к другому.
Попросить прибавку - значит признать, что нынешнего недостаточно. Что я хочу больше. И для некоторых людей это признание оказывается удивительно трудным.
Как будто, произнося своё «я хочу», приходится отнимать что-то у другого. Занимать слишком много места, предъявлять претензии, нарушать негласную договорённость быть скромным и благодарным за то, что уже имеешь.
Представим сотрудницу, которая полгода выполняет обязанности, выходящие далеко за пределы её должности. Она понимает, что могла бы обсудить повышение, но каждый раз перед разговором возникает странное чувство вины.
«У руководителя и так много проблем. Другим тоже непросто. Неудобно как-то». И за этими словами постепенно исчезает её собственное желание.
В детстве желание не всегда встречает интерес. Иногда в ответ ребёнок получает раздражение, вздох, обиду или холодное молчание. И постепенно может возникнуть ощущение, что хотеть чего-то для себя - значит создавать неудобства близким.
Речь не обязательно о каких-то драматических событиях. Порой достаточно повторяющегося опыта, в котором собственный порыв оказывается чем-то лишним.
Взрослый человек может прекрасно понимать, что разговор о зарплате совершенно нормален. Но в момент, когда нужно произнести просьбу, внутри возникает совсем другое переживание.
Будто сейчас придётся столкнуться не с деловым ответом, а с чьим-то недовольством, разочарованием или отвержением.
Есть люди, которые очень хорошо умеют быть удобными. Они надёжны, ответственны, не подводят, подхватывают чужие задачи и редко говорят, что им что-то не подходит.
Их ценность словно подтверждается тем, насколько мало хлопот они доставляют окружающим. Но что происходит, когда такой человек начинает просить больше денег?
Возможно, он сталкивается не только с тревогой перед разговором, но и с угрозой собственному представлению о себе. Если я стану требовательным, останусь ли я тем, кого ценят? Не окажется ли, что меня любили и уважали именно за мою уступчивость?
Сотрудник, который годами остаётся после работы и соглашается на дополнительные задачи, может испытывать почти необъяснимый страх перед простой фразой: «Я хотел бы обсудить пересмотр моей зарплаты». Как будто вместе с этой фразой он рискует потерять своё привычное место среди других.
В психоаналитической работе мы обращаем внимание на то, что отношения с людьми редко ограничиваются только тем, что происходит здесь и сейчас. Встречаясь с руководителем, человек может невольно ожидать от него знакомой реакции, осуждения, обесценивания, раздражения или отказа. Даже если сам руководитель вполне доброжелателен. И тогда разговор о повышении начинает напоминать что-то гораздо более раннее.
Например, сотрудница готовится к встрече с начальником. Он спокоен, открыт к диалогу, но у неё пересыхает во рту, пропадают заготовленные слова. Она вдруг чувствует себя школьницей, которую вызвали к директору и сейчас будут отчитывать. Возможно, страшно не столько услышать «нет», сколько снова оказаться в положении того, чьё желание не имеет значения.
В рабочей реальности отказ может быть связан с бюджетом, сроками или решением руководства. Это неприятно, но не обязательно означает что-то личное. Однако внутреннее переживание иногда оказывается гораздо масштабнее самого события.
Человек слышит «Сейчас мы не можем увеличить зарплату, давайте вернёмся к этому вопросу в январе», и выходит из кабинета с ощущением, будто его отвергли целиком. Несколько дней прокручивает разговор, стыдится собственной просьбы, злится на себя, думает об увольнении.
Здесь интересно не только то, почему человек так остро реагирует на отказ, но и то, какой смысл он ему приписывает. Что именно оказывается поставлено под сомнение? Его профессиональная ценность? Право хотеть? Надежда быть замеченным и признанным?
Иногда человек вполне способен назвать сумму, которую хотел бы получать, пока разговор существует только в его воображении. Но стоит произнести её вслух, как цифра вдруг уменьшается. Будто назвать больше значит заявить о себе слишком громко. Признать собственную значимость, занять место, на которое, возможно, ещё не чувствуешь себя вправе претендовать.
Деньги в таких ситуациях становятся чем-то большим, чем оплата труда. В них могут смешиваться ожидание признания, зависть, стыд, зависимость от другого и представление о том, сколько мне вообще позволено иметь. И тогда вопрос о зарплате незаметно превращается в вопрос: «А насколько много я могу себе позволить хотеть?»
Есть и другая сторона этой истории. Получать больше значит расти, отделяться, иногда оказываться успешнее тех, с кем человек внутренне себя сравнивает. Например, отец всю жизнь работал за скромную зарплату. Его дочь получает повышение, и её доход становится выше отцовского.
Казалось бы, повод для радости. Но вместо неё возникает неловкость. Становится трудно рассказывать о работе, обсуждать деньги, радоваться своим достижениям рядом с родителями. Как будто собственное благополучие невольно делает другого менее значимым.
В психоаналитическом понимании подобные переживания могут быть связаны с бессознательным конфликтом между желанием развиваться и страхом утратить близость, любовь или принадлежность. И тогда человек словно сам ограничивает свой рост, хотя сознательно совсем этого не хочет.
Мне кажется важным не сводить всё к неуверенности в себе или недостатку навыков общения. Иногда человек прекрасно знает, что сказать руководителю, но не может выдержать собственное желание, которое становится заметным в присутствии другого.
В психоаналитической психотерапии можно постепенно исследовать, как устроены отношения человека с деньгами, авторитетом, собственными желаниями и отказом. Что происходит с ним, когда он просит, получает, конкурирует, оказывается успешнее или сталкивается с чужим недовольством.
Это не означает, что всякий страх перед разговором о зарплате обязательно уходит корнями в детство. Но иногда настоящее оказывается тесно переплетено с тем, что когда-то было пережито в отношениях с близкими.
И, возможно, важным изменением становится не исчезновение тревоги, а появление возможности хотеть большего, просить, слышать ответ другого и при этом не отказываться от самого себя.
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
