Начинаю новый цикл статей о ВДА (взрослых детях алкоголиков): и предлагаю вам глубокое погружение в мир тех, кто с самого детства научился выживать в условиях хаоса и непредсказуемости. В таких семьях, где правила менялись вместе с настроением или состоянием родителя, а безопасность была лишь иллюзией, дети развивали уникальные, порой болезненные, способности.
Сегодня мы начинаем разбирать, как жизнь в тени алкоголизма формирует особенный дар – или проклятие: способность становиться суперэмпатом, постоянно угадывающим, что же на самом деле нормально.
Гипертрофированная эмпатия развивается у ребенка в том случае, если взрослый, в первую очередь родитель, плохо управляет своими чувствами, ведет себя непредсказуемо, взрываясь гневом или погружаясь в апатию без видимых причин.
У ребенка при этом нет возможности обучиться нормальной, здоровой эмпатии, где он понимал бы как свои, так и чужие эмоции, но сохранял бы право на свой выбор. Никто не учит его распознавать свои чувства, никто не помогает их называть и регулировать. Но ему жизненно важно адаптироваться к этой нестабильной среде и минимизировать урон от поведения взрослых.
Поэтому ребенок становится «суперэмпатом» — он учится читать малейшие признаки изменения настроения взрослого, его мимику, интонации, позу, чтобы сразу же перестроиться и минимизировать риски для себя. Это защитный механизм, который, к сожалению, остаётся с ним и во взрослой жизни.
«Суперэмпатия» отличается от нормальной, здоровой эмпатии одним ключевым свойством:
Человек с нормальной эмпатией хорошо распознает как свои, так и чужие чувства. Но подстраиваться под чужие чувства или нет — это его осознанный выбор.
Он может всё понимать, сочувствовать, но не станет оправдывать чужое деструктивное поведение тяжелыми чувствами. Он не станет вредить себе, жертвовать своими интересами и благополучием только потому, что кому-то «плохо» или тот находится в гневе. Он понимает, что отвечает за себя, а не за чужие эмоции.
А вот «суперэмпат» плохо понимает свои чувства и плохо управляет ими — и в этом нет никакого парадокса. Его собственные эмоциональные реакции часто подавлены или запутаны, потому что им никогда не давали выхода.
Чужие чувства он различает достаточно интуитивно и слепо, без глубокого понимания их происхождения, но он умеет моментально отреагировать, чтобы снизить потенциальный урон от чужих эмоций.
Если другой злится — надо тут же подстроиться: спрятаться, замереть, встать в бойцовскую стойку или, наоборот, начать успокаивать другого ласковым голосом. Если другому грустно — надо тут же утешать его, растворяясь в его эмоциях.
У него нет выбора, потому что его внутренний навигатор говорит:
«Если этого не сделать, другой причинит вред себе или окружающим, потому что себя не контролирует, и ты будешь виноват».
Этого всеми силами надо избежать.
У суперэмпата нет физической возможности разбираться с собственными чувствами и следовать им, его чувствительность и моментальная реакция — это выработанная защита от небезопасных условий детства.
Что именно ненормального может происходить в дисфункциональной семье? Практически что угодно, ведь нормы в ней часто отсутствуют или крайне искажены.
Это самые очевидные и разрушительные формы дисфункции, которые оставляют глубокие травмы на всю жизнь, разрушая ощущение безопасности и доверия к миру.
К нему относятся постоянные унижения, оскорбления, обесценивание, высмеивание чувств ребенка, что приводит к формированию низкой самооценки и невозможности доверять своим ощущениям.
Когда дом становится полем боя, где родители постоянно ссорятся, кричат или дерутся, ребенок лишается ощущения стабильности и вынужден постоянно быть начеку, ожидая нового взрыва.
Если в конфликтах используется физическая агрессия, это создаёт атмосферу постоянного страха и непредсказуемости, где ребёнок чувствует себя абсолютно беззащитным.
Они могут исходить от одного или нескольких членов семьи. Манипулятор определяет, как будет жить семья и как будут распределяться её ресурсы. Естественно, в первую очередь будут закрываться его потребности, а не потребности детей.
Часто детские потребности приносятся в жертву, чтобы обеспечить комфорт манипулятора.
Ребенку не дают права на самостоятельность, любое его решение или действие жестко контролируется, подавляя его инициативу и формируя убеждение в собственной некомпетентности.
Противоположная ситуация, когда ребенку предоставлена полная свобода, но без необходимой поддержки и руководства. Он чувствует себя брошенным, вынужден принимать решения, к которым не готов, что приводит к ощущению брошенности и беспомощности.
Алкоголизм, наркомания, игромания и другие зависимости взрослых членов семьи и всё, что из них вытекает. Даже если это «бытовое употребление» без явного насилия, оно уже говорит о совершенно определенных проблемах в семье: непредсказуемость, финансовые трудности, эмоциональная недоступность родителей, которая калечит психику ребенка.
Отказ или неспособность взрослых полностью или частично удовлетворять потребности ребёнка. Эмоциональные потребности при этом так же важны, как базовые материальные.
Если эмоциональные потребности (в любви, принятии, внимании, поддержке) игнорировались — семья считается дисфункциональной, даже если на материальном уровне «всё было нормально» и ребёнку ни в чем не отказывали.
Ребенок вынужден «платить» за то, что ему дают взрослые. Оплатой может быть чувство вины, возможность совершать над ребенком физическое и/или эмоциональное насилие, использование ребенка как своего трофея или своего проекта, принуждение ребенка к тяжелой работе, раннее взросление, которое позволяет ребенку взять на себя обязанности родителя.
Ребенок буквально платит своим детством, своим здоровьем, своей психикой за то, что у него есть пища и кров. Иногда есть семьи, где за еду и кров надо платить, хотя периодически жить негде и есть нечего, что усугубляет травму.
Даже если дисфункция кажется почти безобидной на фоне максимально разрушительных историй, она не пройдет бесследно для ребенка. Эту ошибку совершают многие ВДА, сравнивая свою историю с экстремальными случаями и говоря: «ну моя-то семья была нормальной». А ведь дисфункция может быть не такой очевидной, но не менее опасной и травмирующей.
На моем курсе был Сергей, который считал свою эмпатию «даром». Он моментально понимал, когда на совещании у шефа портилось настроение, или когда жена заходила домой «не с той ноги». Он называл себя «человеком-локатором». Но за этим «даром» скрывался ад: он не мог расслабиться ни на минуту.
В семье Сергея отец был алкоголиком, и для мальчика тишина в доме была страшнее криков — это означало, что папа «в домике» и готовится к срыву. Сергей с 6 лет научился по звуку поворачивающегося ключа в замке определять, будет сегодня трезвый вечер или бойня.
Во взрослой жизни Сергей стал «суперэмпатом» не от хорошей жизни, а от того, что его психика застряла в режиме «сканирования угроз». Он угадывал чужие потребности, чтобы выжить, а свои — просто «отключил».
Итог: блестящая карьера, но полное отсутствие понимания того, чего хочет он сам. Для него «нормально» — это когда вокруг никто не злится, даже если ради этого ему приходится предавать себя.
Суперэмпатия — это не ваша природная доброта, а «военная» адаптация психики. Вы не стали суперчувствительными, потому что вы особенные, вы стали такими, потому что были в опасности.
Поймите главное: ваша способность «считывать» других — это навык выживания, который в нормальной, безопасной среде превращается в разрушительный механизм. Вы привыкли быть «настройщиком» чужих состояний, но при этом сами остались не настроенными.
Первый шаг к свободе — осознать, что этот «дар» больше не нужен. Вы в безопасности.
В следующей части мы разберем, почему попытки «угадать норму» приводят к краху во взрослых отношениях и как перестать жить по правилам, которые были написаны для вас в детстве. Следите за блогом...
Расширить понимание о проблеме поможет: Подборка статей по ВДА
Если вам понадобится помощь, обращайтесь к автору этой статьи
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
