Наш путь к пониманию себя продолжается, и с каждой новой частью мы глубже погружаемся в мир нелюбви к себе, раскрывая её многогранные проявления. Мы уже увидели, как детские обиды и недополученное принятие формируют внутреннего критика и искажают самовосприятие.

Мы продолжаем наш путь к пониманию себя, исследуя глубокие корни нелюбви к себе, которые были заложены ещё в детстве. В первой части мы начали разбираться в том, как ранние переживания формируют деструктивные паттерны, заставляющие нас видеть себя через призму критики, сомнений и обесценивания.

Наше «Я» — это сложная конструкция, заложенная ещё в детстве, в той самой «песочнице», где мы учились взаимодействовать с миром и самими собой. Часто, сами того не осознавая, мы усваиваем деструктивные паттерны поведения и мышления, которые перерастают в глубокую нелюбовь к себе.

Есть раны, которые не видны на теле. Они живут в тишине, в паузах между словами, в привычке не привязываться слишком сильно. Я часто замечаю эту тему в историях клиентов. Человек приходит с запросом про отношения или тревогу, а в глубине звучит старая боль - утрата родителя в детстве.

В жизни каждого человека есть решения, которыми он недоволен. Если ответственность за эти решения человек постоянно пытается переложить на кого-то другого, это может быть признаком психологической травмы.

Наша психика устроена хитро. Она защищает нас от невыносимой тревоги. Для этого предназначены многочисленные механизмы психической защиты. Поэтому мы вытесняем мысли о конечности. Делаем вид, что смерть случится с кем-то другим. Не с нами.

Многие люди, пережившие тяжёлые события, задаются вопросом: «Это ещё нормальная реакция или уже что-то серьёзное? Со мной всё в порядке или мне нужна помощь?»

Иногда вся жизнь ощущается как борьба. Не с внешними обстоятельствами — хотя с ними тоже, — а с чем-то внутри. С чувством, что я «какой-то не такой». Что со мной что-то не так — фундаментально, неисправимо.

Уже многие люди осознают, что детские травмы — это не просто воспоминания, а бетонные плиты, которые лежат на их взрослой жизни. Кто-то пришел к этому через годы страданий, кто-то — через попытки построить нормальные отношения, которые каждый раз разваливались.

Наверное, каждому знакомо чувство, когда происходящее кажется несоразмерным ситуации. Начальник сделал небольшое замечание - и внутри возникает ощущение собственной несостоятельности. Близкий человек не ответил на сообщение - и появляется тревога, будто отношения вот-вот закончатся..

Ранее я предложила ведение дневника по работе с триггерными состояниями, который был создан как практический инструмент для тех, кто сталкивается с интенсивными, травматическими, часто автоматическими реакциями на стресс. В этой и последующих статьях я хочу предложить пояснения к этому дневнику.

Чтобы ещё глубже понять этот механизм и, главное, увидеть путь к его исцелению, стоит познакомиться с одним из центральных понятий современной нейробиологии травмы — изолированным травматическим нейронным ансамблем.

Мы встречаемся с самыми разными запросами, и почти всегда за тревогой, навязчивыми мыслями или апатией стоит один молчаливый вопрос: «Почему я не могу просто взять и сделать? Где моя воля?».

Как часто темы для моих статей подсказывают клиенты. Они приходят с разными запросами. И почти всегда за тревогой, апатией или сложными отношениями стоит старая душевная рана. Сегодня я хочу поговорить о невидимых шрамах. О том, как травма застывает в теле и меняет душу. И как психоанализ помогает увидеть этот внутренний портрет.

Сегодня мы посмотрим на фильм «Майкл» (2026) не как на байопик, а как на глубокий срез одной судьбы. Фильм посвящен истории формирования личности известного поп- исполнителя Майкла Джексона. На его примере, мы поговорим о том, как детские раны создают сценарий гениальности.