Иногда вся жизнь ощущается как борьба. Не с внешними обстоятельствами — хотя с ними тоже, — а с чем-то внутри. С чувством, что я «какой-то не такой». Что со мной что-то не так — фундаментально, неисправимо.

Уже многие люди осознают, что детские травмы — это не просто воспоминания, а бетонные плиты, которые лежат на их взрослой жизни. Кто-то пришел к этому через годы страданий, кто-то — через попытки построить нормальные отношения, которые каждый раз разваливались.

Наверное, каждому знакомо чувство, когда происходящее кажется несоразмерным ситуации. Начальник сделал небольшое замечание - и внутри возникает ощущение собственной несостоятельности. Близкий человек не ответил на сообщение - и появляется тревога, будто отношения вот-вот закончатся..

Ранее я предложила ведение дневника по работе с триггерными состояниями, который был создан как практический инструмент для тех, кто сталкивается с интенсивными, травматическими, часто автоматическими реакциями на стресс. В этой и последующих статьях я хочу предложить пояснения к этому дневнику.

Чтобы ещё глубже понять этот механизм и, главное, увидеть путь к его исцелению, стоит познакомиться с одним из центральных понятий современной нейробиологии травмы — изолированным травматическим нейронным ансамблем.

Мы встречаемся с самыми разными запросами, и почти всегда за тревогой, навязчивыми мыслями или апатией стоит один молчаливый вопрос: «Почему я не могу просто взять и сделать? Где моя воля?».

Как часто темы для моих статей подсказывают клиенты. Они приходят с разными запросами. И почти всегда за тревогой, апатией или сложными отношениями стоит старая душевная рана. Сегодня я хочу поговорить о невидимых шрамах. О том, как травма застывает в теле и меняет душу. И как психоанализ помогает увидеть этот внутренний портрет.

Сегодня мы посмотрим на фильм «Майкл» (2026) не как на байопик, а как на глубокий срез одной судьбы. Фильм посвящен истории формирования личности известного поп- исполнителя Майкла Джексона. На его примере, мы поговорим о том, как детские раны создают сценарий гениальности.

В жизни почти каждого человека существует загадочная и мучительная закономерность, которую в психоанализе принято называть компульсивным повторением..

Травма бывает не только детской. Обычно сторонние наблюдатели ищут причины «странного» поведения человека в его ранних годах. Принято считать: существует пережитое в детстве травмирующее событие, которое и заставляет человека вести себя определенным образом..

Слово «диссоциация» обычно звучит зловеще. С ним связывают травму, ПТСР, ощущение «отключки», нереальности. Но если смотреть глубже, диссоциация — это адаптационный механизм, встроенный в нас для выживания..

Вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что прочитали десятки книг по психологии, перепробовали все медитации, но тяжесть в груди никуда не уходит? Знакомое чувство, когда умом вы всё понимаете, а тело и душа продолжают болеть. Это не ваша вина и не недостаток силы воли. Это ловушка, в которую нас загоняет иллюзия «исцели себя сам».

Выражение «детские травмы» уже приобрело ироничный оттенок. Любое неуравновешенное или просто непонятное поведение могут с усмешкой назвать «последствиями детских травм». «Разговоры о детских травмах» – современная форма близости и доверия. А если современный человек сталкивается с дискомфортом, он часто тут же называет это травмой.

Разбирая тему созависимости, я вдруг поймала себя на странной тоске. Когда мы говорим о созависимых отношениях, почти всегда представляем женщину. Женщину, которая терпит, спасает, растворяется в партнёре, живёт чужой жизнью, забывая о своей. Но мужчины страдают от созависимости не меньше.

Мы живем в эпоху постоянной спешки, информационного шума и высоких ожиданий. Мир вокруг требует от нас всё большей продуктивности, выносливости и эмоциональной стойкости. Порой кажется, что наш организм — это неисчерпаемый ресурс, способный выдержать любые нагрузки. Но реальность такова, что даже самая прочная система имеет свои пределы.