Бывает, ловишь себя на странном. Партнёр опоздал на десять минут, а внутри уже поднимается волна злости или обиды. Начальник сухо ответил на письмо - и кажется, что мир рушится. Я часто слышу об этом в кабинете. Клиенты рассказывают про тревогу, которая накрывает внезапно, про ревность, разъедающую отношения, про чувство пустоты внутри. И почти всегда за этими состояниями стоит нечто большее, чем просто реакция на событие. Мысли об этом и подтолкнули меня написать статью про удивительную женщину - Мелани Кляйн.
Представьте себе Лондон начала прошлого века. Молодая женщина без медицинского образования садится на пол рядом с ребёнком. Перед ней - коробка с простыми деревянными фигурками, машинками, кубиками. Она наблюдает за игрой. И вдруг замечает поразительную вещь. Малыш берёт фигурку, кусает её, прячет, моет, наказывает. Он говорит с игрушками так, словно они живые. И в эти моменты его внутренний мир раскрывается полностью.
Кляйн не строила кабинетных теорий. Она была практиком до мозга костей. И заметила главное: любое телесное ощущение ребёнка - голод, ярость, страх - немедленно превращается в фантазию. Грудной младенец не думает "я хочу есть". Он переживает это как атаку чего-то плохого внутри. А кормление ощущается как приход чего-то спасительного и доброго.
Это кажется детским лепетом. Но Кляйн пошла дальше. Она увидела, что эти ранние фантазии не исчезают. Они просто уходят вглубь. И продолжают влиять на нас каждый день.
Я думаю, каждый из нас носит в себе целый театр объектов. Вот коллега, который напоминает строгую мать. Вот начальник - он похож на отца, чьей похвалы всегда не хватало. А вот любимый человек, на которого мы вдруг злимся так, словно он отнял у нас что-то жизненно важное.
Мелани Кляйн ввела понятие внутренних объектов. Это не просто воспоминания. Это живые фигуры в психике - преследователи, спасители, идеалы. Они рождаются в младенчестве из телесных ощущений. Голод создаёт "плохую грудь" - она атакует, кусает изнутри. Сытость и тепло - "хорошую грудь", которая любит и защищает.
Ребёнок не видит целостного образа матери. Он живёт в мире фрагментов. И это нормально. Но травма случается тогда, когда плохих объектов становится слишком много. Когда боль, страх, одиночество перевешивают. Тогда психика начинает защищаться.
Вот одна история из практики. Молодая женщина, назовём её Анна, пришла с запросом на постоянную тревогу. Она была успешна в работе. Но любое замечание руководителя выбивало почву из-под ног. Мы начали разбираться. И оказалось: внутри неё жил жёсткий критик, который обесценивал каждый шаг.
Откуда он взялся? Анна вспомнила мать. Та всегда была холодна. Редко обнимала. Часто говорила "ты могла бы и лучше". Внутренняя фигура матери превратилась в преследователя. И теперь любое замечание извне попадало прямо в эту старую рану.
Мелани Кляйн описала такой механизм как проективную идентификацию. Это сложное название для простого процесса. Мы выносим свои невыносимые чувства наружу. Помещаем их в другого человека. И начинаем контролировать его - как бы заставляя отыгрывать нашу внутреннюю драму.
Анна бессознательно делала начальника фигурой холодной матери. Она ждала критики. Она провоцировала её своим подобострастием. И получала подтверждение: мир враждебен, я недостаточно хороша. Круг замыкался.
И ещё одно открытие Кляйн кажется мне особенно важным. Она заговорила о зависти как о первичном чувстве. Не о той зависти, когда сосед купил машину круче. А о глубинной - той, что рождается в младенчестве.
Представьте младенца у груди. Ему хорошо, тепло, спокойно. Но вдруг молоко заканчивается. Или мать отвлекается. И тогда возникает ярость. Желание уничтожить источник блага - просто за то, что он недоступен. Это и есть первичная зависть.
Во взрослой жизни она принимает разные формы. Обесценивание чужих успехов. Неспособность радоваться за близких. Постоянное чувство, что тебя обделили. А самое горькое - мы часто разрушаем отношения именно из зависти. За то, что партнёр имеет что-то своё. За то, что он свободен. За то, что он может уйти.
Я часто вижу, как клиенты удивляются. "Неужели моя депрессия связана с тем, что было в детстве?" Да, связана. Но не прямо. А через те фантазии и объекты, которые поселились внутри. Терапия по Кляйн - это медленное исследование внутреннего ландшафта. Мы находим фигуры-преследователи. Даём им имена. Возвращаем чувства, которые были вынесены вовне.
И постепенно человек начинает видеть: начальник - это просто начальник. Партнёр - это живой реальный человек, а не "плохая грудь". А внутри появляется пространство для чего-то нового. Для целостности и принятия.
Мне кажется, это один из самых честных подходов в психоанализе. Он не обещает быстрых чудес. Но он даёт карту внутреннего мира. И фонарик, чтобы двигаться по ней.
Попробуйте простое упражнение. Вечером, после трудного дня, сядьте и задайте себе три вопроса. На кого я сегодня злился сильнее всего? Кого я боялся? Кого я хотел контролировать? А теперь спросите: похожи ли эти люди на кого-то из моего прошлого? Не напоминают ли они мать, отца, старшего брата? Просто заметьте это сходство. Не оценивайте. Не пытайтесь исправить. Просто увидьте.
Иногда одного этого наблюдения достаточно, чтобы сделать шаг к свободе.
С уважением к Вашему пути,
магистр психологии, психолог, психоаналитик, парный семейный терапевт
Редько Дмитрий Петрович.
Литература
1. Кляйн М. "Зависть и благодарность". Главная идея: зависть - это врождённое и самое разрушительное чувство, которое искажает развитие личности и способность испытывать благодарность.
2. Кляйн М. "Психоанализ детей". Главная идея: игровая техника позволяет проникнуть в бессознательное ребёнка, где внутренние фантазии разыгрываются буквально, подобно сну взрослого.
3 Сигал Х. "Творчество Мелани Кляйн". Главная идея: систематическое изложение теории Кляйн о двух позициях развития - параноидно-шизоидной и депрессивной, через которые проходит каждый человек.
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
