В клинической практике давно замечено: некоторые соматические расстройства - от язвенной болезни до дерматитов и бронхиальной астмы - воспроизводятся из поколения в поколение не только на генетическом уровне, но и на уровне семейного уклада.
Речь идёт не о наследственной предрасположенности, а о паттернах воспитания, коммуникации и эмоциональной регуляции, которые формируют так называемую психосоматическую, психосоматогенную семью (H. Stierlin, 1978). Термин не является официальным диагнозом, но широко используется в психоаналитически ориентированной и системной семейной терапии. Обобщая данные исследований, можно выделить несколько устойчивых характеристик таких семей, хотя в реальности они всегда существуют в переплетении друг с другом.
В психосоматической семье всё должно быть «как положено». Существуют чёткие, часто неписаные, но жёсткие правила: когда вставать, как выражать благодарность, какие профессии престижны, какие чувства допустимы, а какие нет, как должны выглядеть «нормальные» отношения.
Отклонение от нормы вызывает не обсуждение, а молчаливое или вербальное осуждение (часто - до скандалов). Ребёнок с детства учится: спонтанность опасна, инициатива наказуема, а любое отступление от сценария грозит потерей любви или принятия. С точки зрения психоанализа, высокая нормативность блокирует развитие способности к символизации - то есть к переработке эмоций в мысли и слова. Непереработанный аффект идёт в тело.
«Не плачь», «не злись», «не бойся», «будь выше этого» - типичные фразы в таких семьях. Эмоции не называются, не обсуждаются, не принимаются. Их либо стыдливо замалчивают, либо рационализируют («ты не злишься, ты просто устал»). В результате у членов семьи формируется алекситимия - неспособность идентифицировать и описывать собственные эмоции.
Человек чувствует, что внутри «что-то не так», но не может сказать, что именно. Он жалуется на давление в груди, ком в горле, тяжесть в желудке - потому что язык эмоций ему недоступен. Исследования показывают: уровень алекситимии у пациентов с психосоматическими расстройствами статистически значимо выше, чем в общей популяции. И формируется эта неспособность именно в семье - там, где эмоции систематически игнорировались.
Внешне такая семья может выглядеть образцовой: достаток, ухоженный дом, престижная работа родителей, хорошие оценки у детей. Но за этим фасадом часто скрывается дефицит живого контакта.
Главные вопросы, которые задают ребёнку: «Что ты получил?» (оценку, грамоту, место), «Что ты купил?», «Что о тебе подумают?» - вместо «Что ты чувствуешь?», «Что тебе радостно?», «Что тебя тревожит?». Безопасность и статус становятся заменителями эмоциональной близости. Семья функционирует как корпорация: есть цели, планы, отчётность - но нет спонтанных объятий, ссор с последующим примирением, совместной грусти или смеха без повода.
В здоровой семье о проблеме говорят прямо: «Я устал», «Мне нужна помощь», «Я не согласен с этим решением». В психосоматической семье прямая коммуникация запрещена - она нарушает нормативность и требует признания эмоций. Тогда болезнь становится легальным каналом передачи сообщений.
Ребёнок не может сказать «мне страшно идти в школу» - и у него поднимается температура перед каждой контрольной. Болезнь даёт право остаться дома без потери лица. Жена не может сказать «мне одиноко в этом браке» - и у неё «скачет давление», заставляя мужа остаться с ней вечером вместо работы. Муж не может сказать «я боюсь увольнения» - и у него начинается язва, сплачивая семью вокруг его лечения и отодвигая финансовые разговоры.
Болезнь выполняет коммуникативную функцию (передаёт сообщение, которое нельзя сказать словами), регулятивную (меняет семейные решения) и гомеостатическую (сохраняет равновесие в системе, не допуская открытого конфликта). При этом болезнь, конечно, реальна. Это не симуляция, но её причина - не только вирус или язвенный дефект, но и невысказанное, запрещённое, вытесненное.
Паттерны такой семьи устойчивы и передаются по наследству не менее эффективно, чем гены. Вырваться из этого круга можно через осознание устойчивых схем (признать, например, что в семье не принято говорить о чувствах прямо), обучение эмоциональной грамотности (называть свои состояния без страха наказания), семейную психотерапию (системный терапевт помогает перестроить коммуникацию) и индивидуальную терапию для тех, кто вырос в такой семье (чтобы восстановить контакт с собственным телом и эмоциями).
В конце концов, болезнь не должна быть единственным способом быть услышанным.
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
