В первой части мы уже поговорили о том, как страх, неуверенность и искаженное восприятие мира закладываются в детстве из-за семейных травм. Но это только верхушка айсберга. Семейные отношения могут по-настоящему исказить наше восприятие самих себя и нашу способность действовать в этом мире.
Именно поэтому в этой части статьи мы разберем, как глубоко укоренившиеся семейные сценарии могут повлиять на то, как мы видим себя, как ощущаем свои границы, как учимся (или не учимся) контролировать свои действия и принимать решения. Давай продолжим этот важный разговор о психологических травмах тянущихся из детства.
Отношение к человеку как к превосходящему остальных формирует у него ощущение вседозволенности. Ему как будто всё можно, потому что он изначально лучше других. Наказаний даже за очевидно порицаемые обществом поступки не будет, ведь таких, как он, не наказывают — их боготворят и оберегают. В реальности, конечно, это далеко не так. Человек создает себе множество проблем из-за этой веры в свою безнаказанность.
А если человек был лишен эмоционального контакта, уважения и веры в него, а также материальных благ в значительной степени, он может использовать вседозволенность как своеобразную компенсацию. Ему тоже кажется, что можно всё, потому что раньше было нельзя ничего.
Такая искаженная реальность, где либо ты — пуп земли, либо ты — жертва, лишенная всего, и пытаешься это компенсировать, неизбежно ведет к проблемам. В итоге, человек оказывается не готов к реальному миру, где приходится считаться с правилами и другими людьми.
Это формирует глубокую травму искаженного восприятия реальности и неспособности жить в социуме.
Если человека неоднократно пугали его собственными импульсивными действиями, он может поверить, что не имеет над собой никакой власти. При этом близкие либо не пытаются научить его самоконтролю, либо делают это так, что становится только хуже.
Например, родитель кричит на ребенка, когда тот плачет. Ребенок не успокаивается, а плачет еще сильнее. Родитель же заявляет, что его невозможно воспитать, хотя все «воспитание» сводится к крику, когда ребенок и так находится под влиянием стресса.
Это создает порочный круг: ребенок пугается своих реакций, близкие реагируют на это усилением давления, ребенок еще больше пугается и теряет веру в способность управлять собой.
Эта ситуация порождает травму беспомощности и страха перед собственным «я», убеждая человека, что он неуправляем.
Если близкие игнорируют желания и предпочтения человека, у него формируется убеждение, что он должен подчиняться желаниям и потребностям других. Сам он как будто ничего не решает и не хочет. По крайней мере, он не пытается в достаточной мере что-то решить и отстоять свое решение, а свои желания он слышать не умеет.
Близкие добиваются этого благодаря постоянным проявлениям агрессии и недовольства к человеку за то, что он смеет высказывать свои потребности и проявлять свои эмоции. Вся жизненная энергия человека блокируется, он становится приложением к близким. Но при этом копится агрессия, которая может быть выражена только пассивно-агрессивно или в виде психосоматики.
Это порождает глубокую травму подавления собственной воли, где жизненная энергия блокируется, а невыраженная агрессия находит выход в пассивных формах или психосоматике.
Если близкие слишком рано делают ребенка ответственным за комфорт других людей, он отучается ставить собственные интересы в приоритет. Он ощущает вину за то, что предпринимает попытки позаботиться о себе или своем удовольствии. Он убежден, что он не имеет права думать о себе, пока не все желания и потребности окружающих удовлетворены.
Как правило, ребенок при этом несет ответственность, которую не мог ни выбрать, ни отказаться от нее: больной старший родственник, младшие братья и сестры, эмоциональное состояние родителей или их здоровье и благополучие. Ребенок вынужден нести эту ответственность, потому что иначе безответственность взрослых разрушит всю семью вообще.
Это создает травму неэкологичного родительства, когда ребенок вынужден ставить чужие потребности выше своих, что лишает его права на собственную жизнь и счастье.
Если близкие чрезмерно ориентированы на внешнее благополучие и одобрение общества, они внушают ребенку, что при любых обстоятельствах нужно соответствовать внешнему образу. Наказание за несоответствие — осуждение окружающих.
На самом же деле осуждение в первую очередь исходит от самих близких, которые без своего идеального фасада чувствуют себя ущербными и переживают это очень тяжело. Заложники идеального образа часто соглашаются на то, чего не хотят, и делают то, что делать не обязаны. За значительную часть работы им просто не платят, считая их альтруизм чем-то само собой разумеющимся.
При этом человек, вынужденный поддерживать искусственный образ, страдает от этого тем сильнее, чем сильнее ему приходится притворяться.
Это наносит глубокую травму потери собственной личности и эмоционального выгорания, заставляя жить в постоянном притворстве ради чужого одобрения.
Если близкие являются пессимистичными и тревожными, у человека формируется такое же пессимистичное и тревожное видение мира и себя. Возможные проблемы и неудачи раздуваются до катастрофичных, реальные проблемы не решаются длительное время и усугубляются из-за бездействия.
Но воспринимается это не как закономерное последствие, а как несправедливость судьбы и мира. Любые перемены воспринимаются как потенциальный источник новых проблем. Лучше уж оставаться со старыми, привычными, даже если они практически задушили семью и отнимают у нее все силы.
Потребности человека, его эмоции, естественные этапы его взросления — всё это воспринимается как трагедия. Ведь чем человек старше, тем серьезнее его проблемы. В таких семьях часто существует и запрет на радость и беспечность.
«Чему тут можно радоваться? Как не стыдно! Лучше бы подумал о том ужасном, что скоро произойдет, если будешь таким же наивным».
В такой атмосфере человек не только сам всё видит в катастрофичном свете, но и не учится заботиться о себе хотя бы самостоятельно, раз уж близкие слишком заняты страданиями. Он учится страдать, а не действовать.
Это формирует травму постоянной тревоги и страха перед будущим, где радость подавляется, а действие заменяется страданием.
Если близкие не могут вынести, что ребенок — это живое и спонтанное существо, они будут наказывать его и за способность злиться, и за способность радоваться, и за способность любить. Даже страх может быть причиной недовольства близких и поводом для эмоциональных или физических наказаний.
Сами близкие будто являются бездушными компьютерами и стремятся сделать такой же компьютер из ребенка. Как следствие — полная оторванность от своих чувств, стремление рационализировать и интелектуализировать абсолютно всё вокруг. Такие люди холодны, циничны и даже саркастичны. Проявление чувств и эмоций у других людей вызывает у них отторжение, насмешки и ощущение собственного превосходства.
Тем не менее, они часто ведут себя как дети именно потому, что их эмоциональный интеллект чудовищно отстает в развитии.
Это формирует травму эмоциональной репрессии, где человек становится отчужденным от собственных чувств, холодным и циничным, но при этом его эмоциональный интеллект остается на детском уровне.
Близкие могут выдавать одобрение и принятие только если ребенок оправдал их весьма высокие ожидания. Такой стиль воспитания учит ребенка достигать внушительных целей.
Но оплатой за эти достижения является всё свободное время, страх не оправдать надежд и быть отвергнутым, явное ощущение, что близкие навязали ребенку чужую жизнь (как правило, плохо ему подходящую).
В более взрослом возрасте наступает разочарование в собственных усилиях и достижениях. Счастья самому человеку они не принесли, зато принесли многочисленные страдания. Человек ощущает, что его принесли в жертву амбициям близких.
Это наносит травму жертвенности, когда человек осознает, что прожил жизнь не свою, а чужую, принесенную в угоду чужим ожиданиям, что приводит к глубокому разочарованию и ощущению прожитой зря жизни.
Близкие склонны ежедневно указывать друг другу на недостатки и ошибки, тем самым провоцируя конфликты. У человека формируется нетерпимость к чужим слабостям и ошибкам.
Он сам становится постоянной мишенью для агрессии, постоянно подвергается атакам и критике. Но в то же время он видит, что никто из близких не пытается свои ошибки исправлять, и даже не замечает свои недостатки.
Таким образом, критика — только средство раздувания конфликта, но не инструмент налаживания отношений. А значит, можно и нужно агрессивно критиковать других, но на критику от других надо отвечать не саморефлексией и попытками наладить отношения, а ответной агрессией.
Эта модель поведения формирует травму враждебности и недоверия, где любые отношения воспринимаются как поле битвы, а критика и агрессия становятся единственным способом взаимодействия.
Мы прошли через длинный список сценариев, которые, по идее, должны были дать нам опору, но вместо этого оставили шрамы. Все эти пункты — это не просто описание «неудачного детства», это подробная карта того, как формируются те самые невидимые травмы, с которыми мы идем по жизни.
Важно понимать одно: прочитав этот список, ты можешь почувствовать злость, грусть или даже желание всё отрицать. И это абсолютно нормально. Ни один из этих пунктов не делает тебя «сломанным» или «неправильным».
Это лишь значит, что в какой-то момент твоя психика выбрала определенную стратегию, чтобы просто выжить в тех условиях, которые создала твоя семья. Ты не виноват в том, как на тебя влияли с самого детства.
Осознание — это всегда первый шаг к тому, чтобы перестать быть заложником своего прошлого и начать строить правила по своим собственным законам. Это понимание — база, без которой невозможно движение вперед.
Впереди у нас самая важная часть: как перестать быть «деталью чужого механизма» и начать жить свою жизнь, не оглядываясь на старые страхи и установки. Я продолжу описывать эту тему, вплоть до практического инструментария. Следите за блогом, друзья!
Если вам понадобится помощь, обращайтесь к автору этой статьи
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
