Алкоголизм сына довёл Галину до отчаяния. Она обратилась с единственной целью: найти решение, которое остановит его зависимость и положит конец конфликтам с мужем.
На консультации я подчеркнул, что самое конструктивное, что она может сделать сейчас, — это оставить сына в покое и начать собственную психотерапию.
Объяснил, что та ужасная картина её жизни, которую мы затем разбирали, была во многом сформирована её собственной созависимостью и синдромом Спасателя.
Я также подчеркнул: если она продолжит давить на сына, его зависимость может приобрести по-настоящему необратимые последствия.
Для неё в психотерапии предстояло не только разобраться с детскими травмами, но и полностью пересмотреть собственный уклад жизни.
В этой статье опишу наш совместный путь терапии, начиная с отказа от роли Спасателя.
Этапы, через которые проходила клиентка, длились разное время и были разными по сложности. Они не завершались мгновенно. Каждый из них — это настоящая, глубокая работа над собой, совершаемая уже взрослой, сформировавшейся личностью.
Здесь, я для удобства описал эти этапы как краткие шаги.
Работа началась с прямого вопроса, который мы часто задаем на начальных этапах:
«Скажите, а зачем Вы выбираете такую жизнь каждый день?»
Клиентка ответила с твердой убежденностью:
«Я такую жизнь не выбирала. Это то, что со мной случилось в детстве».
Я разделил её опыт:
«Ваше трудное детство, когда Вы не могли ни на что повлиять, — это то, что случилось с Вами. Здесь нет Вашей вины».
Но на этом наша ответственность не заканчивается. Когда мы становимся взрослыми, мы начинаем неосознанно “воровать” ответственность. В Вашем случае, Вы воруете её у своего сына.
Вот как это работает:
Вы настолько погружены в попытки контролировать его жизнь, его трезвость и его конфликты, что фактически говорите ему:
“Ты не можешь справиться сам, я должна это сделать за тебя”.
Вы забираете у него право на собственные последствия и право на свою взрослую борьбу, продолжая поддерживать систему, где Вы — жертва обстоятельств, потому что признать, что Вы выбрали этот паттерн, даже будучи взрослой, кажется невероятно сложным и даже опасным.
Начав обсуждать выбор роли Спасателя, дальнейшее рассмотрение перешло к изучению механизма, удерживающего в этой позиции.
Я попросил клиентку описать, что именно происходит внутри, когда она узнаёт о новой проблеме — очередной “катастрофе”, свалившейся ей на голову.
Она ответила:
Это и есть гормональная зависимость.
Я объяснил, что каждая такая сложная ситуация запускает в её организме мощный биохимический отклик. Это выброс адреналина, кортизола — то самое состояние «боевой готовности».
Этот прилив энергии, который ошибочно принимается за способность контролировать ситуацию, на самом деле является наркотическим ударом, к которому тело привыкает. Вы становитесь зависимой от этого гормонального всплеска, который даёт Вам иллюзию цели и эффективности.
Наша задача на этом этапе: разорвать эту связь между кризисом и гормональным удовлетворением.
Что мы делаем:
Я представил ей несколько техник, которые помогают управлять этим автоматическим выбросом. Они учат тело не реагировать немедленным переходом в режим спасения.
Домашнее задание на этот период было простым, но требовало огромной дисциплины: тренироваться как можно дольше оставаться в состоянии базового спокойствия и, если “боевая готовность” всё же наступила, как можно быстрее возвращаться из неё обратно.
Следующий этап требовал холодного, аналитического взгляда на результаты своего поведения. Я попросил клиентку провести анализ поведения Спасателя, заполнив таблицу по нескольким конкретным ситуациям, связанным с сыном:
Заполняя эту таблицу, Галина впервые увидела картину без розовых очков. С ужасом она осознала, что все её «спасательные операции» давали лишь краткосрочный эффект, а в долгосрочной перспективе лишь глубже затягивали сына в зависимость.
Право на последствия
Терапевтический фокус сместился на понятие передачи опыта через ответственность. Я пояснил: человек не присваивает жизненный урок, если его не прочувствовал на собственном опыте.
Когда Галина внесла крупный залог за сына, попавшегося с наркотиками, она лишила его самого важного — осознания предельной точки. Она забрала у него возможность прочувствовать, что он действительно свернул «не туда».
Она вспомнила и другие, менее драматичные, но не менее разрушительные моменты:
Вторичная Выгода:
Здесь мы обнажили корень её созависимости: забирая у сына право нести ответственность за последствия, она обеспечивала себе вторичную выгоду — оставаться его незаменимой Спасительницей. Это позволяло ей чувствовать себя нужной и контролирующей хаос.
Проработка созависимости невозможна без анализа того, как она проявляется в других ключевых отношениях. Я попросил Галину выйти за рамки проблем с сыном и рассмотреть два других болезненных для неё паттерна.
1. Финансовое и бытовое доминирование над мужем.
Почему муж зарабатывает значительно меньше, и почему Галине, несмотря на её усталость от работы и быта, это не даёт покоя?
Сначала Галина сильно смутилась, пытаясь отгородиться:
«Какое дело постороннему человеку до наших семейных финансов?»
Но, как и в случае с сыном, она понимала: это неправильно.
Я объяснил: как типичный Спасатель, она неосознанно взвалила на себя всю ответственность за семью, сделав мужа беспомощным в её глазах. Она решила за него, что он «немощен» и не способен обеспечить семью наравне с ней.
Вторичная выгода (Муж):
В этой ситуации клиентка получала право быть Главной. Она была самой сильной, главной и контролирующей в семье. Но признать это прямо, потребовав, например, помощи по дому, она не могла — боялась отвержения или прямой конфронтации.
Поэтому её претензии выливались в обвинения:
«Да как тебе не стыдно?! Я и работаю, и дом на мне, а ты?!»
2. Контроль над невесткой.
Аналогичная ситуация проявилась в отношениях с девушкой сына. Галина, чувствуя, что та «дерзкая» и не из её круга, начала её опекать, оплачивая учёбу, хотя девушка никогда об этом не просила. Это был захват власти под видом заботы.
Когда девушка проявляла непокорность или несогласие, Галина атаковала её той же фразой, что и мужа:
«Я и работаю, и дом на мне, и учёбу я оплачиваю, а ты?!»
Вывод: Зависимость Галины была системной. Ей необходимо было тотальное чувство контроля над всеми, чтобы компенсировать внутреннее чувство собственной нереализованности и страх быть отвергнутой.
Мы подошли к самому сердцу проблемы клиентки: почему она была готова так самоотверженно контролировать и спасать всех, кроме себя?
На последнем этапе терапии мы обратились к её детству, чтобы понять, какой «контракт» она заключила с миром. Клиентка рассказала о своей матери, для которой Галина существовала только как средство для похвалы.
Мать интересовали только оценки и достижения. Однажды, когда у Галины была температура 38, мать заставила её выступать на школьном празднике, дав таблетку парацетамола со словами: «Мы не можем всех подвести».
Инсайт был ошеломляющим. Галина осознала, что все эти годы она прожила с одним фундаментальным убеждением:
«Такая, как есть, я никому не нужна. Я ценна, только если я достигаю, контролирую и решаю чужие проблемы».
Именно этот детский дефицит породил её взрослое поведение:
Переключение фокуса:
Терапия помогла клиентке увидеть, что все её героические усилия были лишь отчаянной попыткой заменить недостающее безусловное принятие.
Она нуждалась не в том, чтобы доказывать свою ценность через спасательство, а в том, чтобы быть принятой просто так, безусловно.
Она желала, чтобы её заметили по-настоящему: увидели её саму, её усталость и её чувства, а не только её навык решать чужие проблемы.
Переход от роли Спасателя к здоровым паттернам состоял в том, чтобы начать ценить себя не за подвиги, а за то, кто она есть в моменте, независимо от того, есть ли в её жизни кризисы или наступила долгожданная тишина.
После того как мы идентифицировали, что ценность Галины не зависит от её достижений, мы перешли к истокам этого паттерна.
Я помог клиентке осознать, что никто не заслуживает того, чтобы у него украли детство, и это касается не только её сына, но и её самой. Родители Галины, в свою очередь, действовали так не из злого умысла, а потому что сами несли травмы и невыученные уроки своего детства.
Это стало точкой разворота: Галина осознала, что она не обязана всю жизнь нести это психологическое «наследство». Она может с ним расстаться и вздохнуть свободно.
Перераспределение ответственности:
Мы четко определили, что стремление матери нести ответственность за всё (за мужа, за взрослого сына, за его девушку) противоестественно.
С помощью анализа пришли к выводу о справедливом распределении бремени:
Её доля в этом уравнении — лишь 1/4, а не 100%.
Знание о границах бесполезно без умения их отстаивать. Следующим этапом была практика распознавания и вербализации личных границ.
Границы — это не наказание для других, а самозащита для себя. Клиентка училась применять своё новое право на отказ в реальных, стрессовых ситуациях.
Пример 1: Сын и девушка в родительском доме.
Когда сын привел девушку, он попытался «повесить» на Галину ответственность за обустройство их совместной жизни, так как они не позаботились ни о финансах, ни об обучении.
Женщина имела полное право не брать на себя эту ответственность. Я помог ей сформулировать условия: либо они сами несут расходы и помогают по дому, либо их проживание в родительском доме невозможно.
Право отказать в предоставлении ресурсов, если человек не взял ответственность за их восполнение, — это здоровая граница.
Пример 2: Кредит для мужа.
Когда муж уговаривал её взять кредит на иномарку, Галина столкнулась с искушением снова “показать свою силу” и взять бремя на себя.
Но теперь она знала: отказывая в рискованном кредите, она защищает СВОЮ финансовую безопасность и не “наказывает” мужа, а просто возвращает ему ответственность за его желание.
Она училась говорить «Нет», потому что знала: отказ не лишает её ценности, а наоборот, подтверждает её право распоряжаться собственной жизнью.
На этом этапе мы столкнулись с самым сильным страхом, который подпитывал созависимость: страхом одиночества и потери статуса.
Галина высказала свою главную тревогу:
«А что, если бы тогда муж ушел от меня? Я ведь его люблю! Кому еще я нужна в такие годы?»
Я попросил её проанализировать, что именно она любит в этих отношениях и кого на самом деле она боится потерять. Мы рассмотрели её роль рядом с мужем: грубым, безответственным, чьи капризы она прощала, следуя примеру матери.
Когда она представила уход мужа, она увидела страх: одиночество, брошенность, ненужность.
Но затем мы провели важный терапевтический сдвиг. Я подсветил ей, что она не была беспомощной, а была сильным добытчиком и главным организатором. Её “нужность” была основана на её трудоспособности, а не на взаимном уважении.
Галина с трудом признала:
Впервые клиентка столкнулась во всей полноте с той болью отвержения и унижения, которую ей наносил муж своей безответственностью и которую она сама себе наносила, занимая позицию «менее ценного» человека, который должен заслуживать своё место в доме.
Когда груз чужих обязанностей был официально сброшен, перед Галиной внезапно образовалось огромное пространство — свободное время и энергия.
Мы обсудили конкретные действия, от которых она теперь должна отказаться, чтобы сохранить свою свободу: перестать бороться с чужим сопротивлением и решать взрослые проблемы за других.
Клиентка приняла решение заполнить это время своей настоящей жизнью:
Последний и, возможно, самый сложный барьер — признание невозможности тотального контроля.
Я предупредил Галину: её изменения не будут приняты с радостью. Муж, сын, коллеги — все привыкли опираться на то, что Галина всегда всё исправит. Её новая, здоровая позиция будет воспринята ими как угроза их зоне комфорта.
Особое внимание было уделено сыну. Я напомнил Галине, что зависимость — это нелинейный процесс, и срывы, кражи, ущерб могут повторяться. Женщина должна быть готова обезопасить себя (например, не пускать пьяного сына в дом), но не должна брать на себя контроль над его трезвостью.
«Именно такой способ мышления — “А вдруг с ним что-то случится, ведь это сын!” — привел Вас к созависимости и саморазрушению», — подчеркнул(а) я.
Финальный аккорд: Взрослый сын должен найти дорогу к выздоровлению сам.
Мама, перестав «спасать» его своими действиями, дала ему самое необходимое — пространство для его собственного, настоящего выздоровления.
Путь Галины, от невольного Спасателя до хозяйки собственной жизни, — это наглядный пример того, как глубоко созависимость может укорениться в нашей психике и биохимии.
Мы увидели, как привычное поведение, заложенное в детстве, привело к воровству ответственности у близких, чтобы компенсировать чувство собственной ненужности. Зависимость от чужих проблем подпитывалась гормональными всплесками, а самопожертвование давало иллюзию контроля и значимости.
Ключевыми точками перелома стали:
В конце пути Галина обнаружила не только свободное время, но и самое главное — свою безусловную ценность. Она перестала “заслуживать” право на существование через постоянное спасение других.
Отказавшись от роли самого ответственного человека в семье, женщина наконец дала себе право на ошибку, на отдых и, что самое важное, дала своему сыну возможность самому найти путь к выздоровлению.
Изменив своё отношение к контролю и границам, Галина начала строить свою жизнь, основанную на взаимном уважении, а не на жертвенности.
Загляните в подборку - освобождение от созависимости.
Если вам понадобится помощь, обращайтесь к автору этой статьи
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
