Зависимые отношения: как вы попали в ловушку и как из нее выйти

Бывает, что рядом с человеком вы чувствуете себя одновременно счастливым и истощенным. Встречи — как доза, разлука — как ломка. Это не любовь. Это зависимость. И у нее есть свои симптомы.

Как обычный человек попадает в ловушку зависимых отношений? Почему умные, сильные люди годами терпят унижение и не могут уйти? И главное — есть ли выход? В этой статье я разберу механизм формирования эмоциональной зависимости и расскажу, с чего начинается путь к свободе.

Начинается всё банально. Живет себе человек — женщина или мужчина — обычной жизнью: работа, дети, бытовые заботы. Вроде всё ничего, но только сил нет. То ли от переизбытка «надо», то ли от истощения после сильного потрясения: измены, переезда, смены работы. Человек выбит из колеи, эмоционально возбужден, уязвим. И в этот момент появляется ОН. Или ОНА. Пол не имеет значения. Имеет значение то, что этот человек умеет вызывать сильные противоречивые эмоции.

Мне нравится метафора наркодилера, потому что она точно описывает происходящее. Наркодилеры редко кому приятны. Обычно они находят тебя сами, а не ты их. Первая реакция — отмахнуться: «Нет, я что, совсем уже берега потерял? Не надо мне этого». Но одновременно звучит любопытство: «А что продает? Почем? Может, попробовать разочек? Мне как раз надо расслабиться».

К человеку с устойчивыми границами и избытком жизненной энергии наркодилеры не подкатывают. А если и подходят, то разговор не завязывается. Мысли «может, попробовать?» возникают там, где есть дефицит — сил, радости, уважения, тепла. Наркодилеры отличаются активностью. Они не боятся отказа. Они ясно знают, зачем пришли и что хотят взять. Отказ для них — не отвержение, а очередное препятствие или этап игры.

Как же выглядит схема подсаживания? Человек, ослабленный дефицитами, становится целью чужого внимания. И здесь есть два сценария. Первый — лобовая атака. Звонки, приглашения, настойчивость. Человек становится настолько назойливым, что жертва хочет только одного — отвергнуть. Но сам факт такого внимания приятен: «Это не тот, кто мне нужен, но он знает мне цену. Наконец-то я могу выбирать». Второй сценарий — противоположный. Человека зацепляют и оставляют думать: «Что это было?» Сначала вторгаются в границы, потом резко исчезают. Жертва начинает пережевывать: «Зачем приглашал на свидание и пропал? Зачем смотрел так, будто я — весь его мир, а потом вел себя, будто я пустое место?» Наркодилер создает амбивалентность. Его проявления настолько противоречивы, что если пытаться их анализировать, мозг взорвется.

Человек с устойчивыми границами и наполненной жизнью отреагирует: «Фигня какая-то. Не моя война». Человек с дефицитом ласки, внимания, поддержки начнет разгадывать загадку. Залипание — ясный признак того, что с собственной агрессией и границами нет порядка. И тогда агрессия идет по проторенной дорожке: либо на себя («Это я была слишком черствой, обидела ни в чем не повинного человека!»), либо через проекции («Его переехало самосвалом, и последнее, что было в его жизни — мой отказ. Какая же я бессердечная!»). Во второе пришествие наркодилера встречают с распростертыми объятиями. Внезапное исчезновение вырастило его ценность.

Это напоминает историю с трехлетним ребенком, который кричал «я сам!» и закатывал истерики. Родитель попал в свою травму и сказал: «Ну и оставайся здесь, я пошла». И праведный гнев ребенка мгновенно превратился в ужас: «Мамочка, не уходи!» Такие истории давно забыты в опыте взрослого человека, но реакции догонять и цепляться оживают быстрее, чем способность осознать происходящее.

Дальше начинается мучение. Сначала жертва получает невероятный кайф: «Вот оно, настоящее счастье!» Потом — резкая смена: теплый и любящий человек начинает пренебрегать, использовать, унижать. В такую перемену сложно поверить. В голове всё разъезжается: «Это не он жестокий. Это его работа, обстоятельства, я достала. На самом деле он золото. Просто надо его успокоить, пожалеть, понять, простить». Начинается новый круг: агрессия заворачивается на себя, копится, выливается в аффект, потом — вина и стыд за этот аффект. И снова заворачивание.

Человек в эмоциональной зависимости мало отличается от химического зависимого. Оба зависимы от короткого, ни с чем не сравнимого кайфа — глубокой внутренней удовлетворенности, ощущения, что всё на своем месте. Оба постепенно истощаются, позволяя в отношении себя всё больше. У обоих по сути два выбора: немножко хорошо, а потом ад отходняков — или сразу на дно. Наркотический кайф настолько острый, что обычная жизнь и здоровые отношения кажутся пресными и скучными. Люди в зависимых отношениях часто говорят: «Я встречаюсь с другими. Они хорошие, но мне с ними неинтересно. Скучно, предсказуемо, мертво».

Почему так происходит? Чтобы получить дофамин естественным путем, нужно сначала проявить агрессию, попотеть: проявить активность, пойти на риск, нести ответственность. Серотонин и эндорфины тоже требуют агрессии — спорта, поиска любимых дел, создания отношений, в которых через время появляется радость. Наркотик агрессивен сам по себе. Ничего делать не надо. Разница между здоровым кайфом и кайфом извне — в агрессии. Если моя агрессия остановлена, я теряю энергию: вся она ушла на то, чтобы удерживать агрессию в себе. И энергии нужно еще больше — на удерживание и на активность. Я найду ее там, где предложат восполнить дефицит. И не всегда хватит сил взвесить, чем придется платить.

Есть ли выход? Есть. Но он требует терпения и большой нудной работы над собой. Я не сторонник резкого выхода из таких отношений с использованием «силы воли». Для меня это абстрактное понятие, в которое я не верю. Есть бессознательные процессы, регулирующие выборы и мотивы. Выход через подпинывание себя «силой воли» дает кратковременный результат, за которым следует вина от того, что не справился. Зависимость крепнет. Это как бросать курить. Если мне стыдно, мне нужна поддержка. Мой автоматический способ себя поддержать — закурить. Я закуриваю и чувствую вину за «безвольность». От этого хочется закурить еще сильнее. Чтобы отпала потребность в зависимости, нужно сформировать поддержку, которую сейчас оказывает вещество или человек. Пока не будет другого источника поддержки, убирать костыль небезопасно.

В эмоциональной зависимости центральный ресурс — постепенное развитие чувствительности к себе. Вспомним метафору с ребенком, которому родитель угрожает уйти. Ребенок действительно зависим, он не выживет без взрослого. Когда мы становимся взрослыми и испытываем то же при угрозе разрыва, контекст другой: вы точно сможете выжить без этих отношений. Но для этого нужен опыт, знание своих ресурсов, понимание, какие «плюшки» вы можете добывать самостоятельно.

Беда человека в зависимых отношениях в том, что его учили отслеживать реакции тех, от кого он зависит, но не учили замечать себя. Не было рядом родителя, который говорил бы: «Ты сейчас злишься, потому что я останавливаю твою игру. Ты можешь злиться, но мы должны уходить». «Ты плачешь, потому что потерял игрушку. Она тебе нравилась, и ты грустишь». «Ты в растерянности, потому что это новая задача. Это нормально. Дай себе время осмотреться». Мало у кого были такие родители. Чаще приходилось считывать, какое настроение у мамы, насколько папа пьян, когда лучше не подходить. И главное — что сделать, чтобы получить одобрение. Навык распознавать чувства других развит сильно. А спроси такого человека: «Чего ты хочешь?» — и услышишь в лучшем случае, чего он НЕ хочет. Чаще — формальные ответы или растерянность. Быть в отношениях с собой никто не учил.

Первый шаг — формирование навыка ясно распознавать свои чувства и относиться к себе. Звучит просто. Но в терапии на это уходит не меньше года, чтобы человек мог назвать чувства и не пугаться их. Встречаться с чувствами, за которые раньше наказывали, — страшно. Второй навык — регулировать фокус внимания с отношения к другим на отношение к себе. Многие теряются: «Как это — относиться к себе? Я и так к себе отношусь!» Здесь путаются интеллектуальные концепции о себе со способностью испытывать чувства к себе. Можно говорить: «Здесь я молодец, здесь дурак, здесь нормальный». Это совсем другое, чем погружаться в чувства и отвечать: «Как мне то, что со мной так поступили?» Если человека спросить: «Как тебе то, что этого ребенка застыдили и унизили?» — он ответит: «Мне жаль ребенка, я злюсь на тех, кто отыгрывается». А когда спросишь: «А как тебе то, что твой внутренний ребенок уже не один десяток лет терпит пристыживания и унижения от твоего внутреннего критика или реального партнера?» — не сразу появляется возможность взглянуть на себя как на живого человека, который оказывается в трудном опыте.

Выход из зависимых отношений начинается не с решения уйти, а с возвращения к себе. С права замечать свои чувства, спрашивать себя, чего вы хотите, и относиться к себе с теплом, которого так не хватало. Это долгий путь. Но на нем возвращается то, что забрала зависимость — вы сами.