Темы для своих статей мне часто подсказывают клиенты, которые приходят в терапию с самыми разными запросами. Иногда это ощущение внутренней пустоты, иногда — изматывающие отношения, похожие на американские горки, а иногда — чувство, что мир будто бы распадается на куски. Именно эти встречи подтолкнули меня к непростому, но важному разговору о границах компетенции.
Мы не будем ставить диагнозы. Мы поговорим о том, как вовремя заметить тревожные звоночки и принять верное профессиональное решение.
Бывает, в кабинет заходит человек, садится в кресло, и воздух словно становится плотнее. Еще не прозвучало ни слова, а вы уже кожей чувствуете смутную тревогу. Клиент говорит сбивчиво, перескакивает с темы на тему, или наоборот — смотрит сквозь вас и рассказывает о вещах, от которых стынет кровь, так буднично, словно речь о погоде.
Это не интуиция экстрасенса. Это момент профессиональной проверки.
Где та самая красная черта, за которой заканчивается компетенция психолога и начинается зона ответственности клинического психолога или психиатра? Как не навредить, пытаясь помочь? Давайте разбираться без сложных терминов, на живых примерах и ощущениях.
Представьте себе дом. У обычного невротика (то есть практически каждого из нас) где-то протекает крыша, где-то треснули обои, возможно, засорилась канализация. Психолог в этой метафоре — мастер-ремонтник. Мы смотрим на «дом», ищем причину поломки и помогаем хозяину наладить быт.
Но что, если перед нами не дом, требующий ремонта, а принципиально иная конструкция? Если в здании нет несущих стен, а фундамент — зыбкий песок?
При пограничной организации личности (это не ругательство, а способ выживания психики) стены у дома есть, но они стеклянные или картонные. Малейший ветер — и всё летит в тартарары. Человек живет в мире аффективных бурь. Он может вас обожать в понедельник, но если во вторник вам не хватило миллиметра эмпатии, вы станете врагом. Это мир контрастов: идеал и ничтожество, рай и ад, слияние и отвержение.
При психотической структуре стен нет вовсе. Точнее, они есть в реальности, но не в голове клиента. Мышление живет по законам сновидения: предметы превращаются в символы, голоса в голове отдают приказы, а за окном идет скрытая слежка.
И вот здесь кроется главная ловушка для помогающего практика. Если вы начнете «ремонтировать» картонный домик, просто беседуя о травмах детства, он может сложиться окончательно. Попытка интерпретировать бред как метафору может спровоцировать психотический срыв.
Как отличить сложного клиента от клиента, которому требуется медицинская помощь? Давайте без самодиагностики, только факты из наблюдения. Если вы замечаете за собой или близким эти признаки, это повод для консультации с психиатром, а не для коучинга или разговорной терапии:
Пример: Вы не ответили на сообщение 10 минут, потому что были в метро. В ответ получаете шквал ненависти и угрозу самоубийством. Или наоборот — вас возносят до небес за кривую улыбку. Это качели, где амплитуда раскачки смертельна.
За годы практики я выучил горькое правило: самое большое проявление профессионализма — это умение вовремя сказать «я не возьму вас в терапию» .
Это удар по самолюбию. Кажется, что ты отказываешь страдающему человеку. Но мы не лечим аппендицит разговорами. Пограничные и психотические расстройства требуют опоры на медикаментозную базу. Сначала нейролептики или стабилизаторы настроения (зона ответственности психиатра), и только потом слово.
Я не бросаю фразу «вы больной, идите к врачу». Это разрушает и без того хрупкое доверие к миру.
Я говорю: «Знаете, то, с чем вы столкнулись, выходит за рамки обычной психологии. Ваша психика сейчас перегружена, как оголенный нерв. Давайте мы сначала обеспечим вам безопасность и тишину с помощью врача, а когда вы перестанете тратить все силы на борьбу с внутренним штормом, я буду ждать вас здесь для проработки личных смыслов» .
Психообразование. Я объясняю, что такое эндогенный процесс, не грузя терминами, а рисуя схемы. Если человек понимает, что «голоса» — это не галлюцинация, а симптом, сбой биохимии, с ним уже можно договариваться.
Вопрос не в том, кто круче — психолог или психиатр. Это как сравнивать реабилитолога и хирурга. При остром психозе нужен хирург (психиатр). Когда рана затянута, нужен реабилитолог (психолог).
Я видел случаи, когда при пограничном расстройстве люди учились выдерживать свою боль без порезов. Когда люди с психотическими эпизодами на поддерживающей терапии писали диссертации и создавали семьи. Чудес не бывает, но грамотно выстроенная модель помощи дает человеку шанс на качественную жизнь.
Задача психолога здесь — быть лоцманом в мире чувств, но только после того, как врач-психиатр убрал девятый вал. Если вам плохо и кажется, что мир трещит по швам, не требуйте от себя немедленных инсайтов. Просто начните с честного визита к специалисту, который имеет право назначать лечение. Это не стыдно. Это взрослый и ответственный шаг к себе настоящему, даже если реальность пока ускользает.
---
Список литературы:
1. Мак-Вильямс Н. «Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе»
Главная идея: Подробное описание уровней организации личности (невротический, пограничный, психотический) доступным языком. Книга учит понимать характер клиента, а не вешать диагностический ярлык.
2. Кернберг О. «Тяжелые личностные расстройства: Стратегии психотерапии»
Главная идея: Фундаментальный труд о работе с пограничной патологией. Описывает, как выдерживать «эмоциональные качели» клиента и работать с расщеплением.
3. Руководство по психодинамической диагностике (PDM-2)
Главная идея: Современный взгляд на диагностику, где важен не просто симптом, а то, как человек чувствует, думает и строит отношения. Учит видеть целостную картину здоровья и болезни.
---
С уважением к Вашему пути,
Магистр психологии, психолог, психоаналитик, парный семейный терапевт
Редько Дмитрий Петрович
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
