Научные данные подтверждают, что эмиграция способна существенно перестраивать супружеские отношения: меняются социальные роли, привычные сети поддержки и профессиональный статус, а различия в скорости адаптации партнеров могут влиять на качество брака.
Эмиграция редко бывает только перемещением из одной страны в другую. Вместе с пересечением географической границы человек пересекает границу психологическую: привычная система координат перестает работать, социальные роли меняются, прежние связи ослабевают, а идентичность, казавшаяся устойчивой, неожиданно требует пересмотра.
Именно поэтому после переезда кризис может возникнуть и в отношениях, которые на родине казались вполне благополучными. Иногда супруги говорят: «До эмиграции мы почти не ссорились, а здесь словно стали совершенно чужими людьми».
Возникает соблазн сделать вывод, что эмиграция разрушила брак. Однако с психоаналитической точки зрения вопрос сложнее. Возможно, эмиграция не столько разрушает отношения, сколько лишает их тех внешних конструкций, которые прежде помогали сохранять внутреннее равновесие пары.
Эмиграция неизбежно связана с утратами. Человек оставляет родственников, друзей, язык, социальный статус, привычную культуру, профессиональную идентичность и множество повседневных ритуалов.
Даже если решение о переезде было добровольным и новая страна предоставляет значительно больше возможностей, психика все равно сталкивается с необходимостью горевания по оставленному миру.
Фрейдовское понимание работы горя здесь особенно актуально. Необходимо постепенно отозвать эмоциональную энергию от утраченных объектов и инвестировать ее в новую реальность. Но этот процесс требует времени.
Проблема возникает, когда супруги переживают эмиграцию совершенно по-разному. Один быстро находит работу, осваивает язык, заводит знакомства и начинает воспринимать новую страну как дом. Другой теряет профессиональный статус, социальные связи и ощущение собственной значимости.
Исследования семей мигрантов действительно показывают, что культурологический стресс связан с семейными конфликтами, а различия в адаптации супругов способны отражаться на качестве отношений. Также постепенно меняется и прежнее равновесие власти внутри пары, могут меняться семейные роли.
Представим мужчину, который на родине занимал руководящую должность, хорошо зарабатывал и был основным источником дохода семьи. После эмиграции его диплом не признается, язык недостаточно хорош, а профессиональную карьеру приходится начинать почти заново. Одновременно жена быстрее адаптируется, устраивается на работу и начинает зарабатывать больше.
Формально речь идет всего лишь об изменении экономической ситуации. Психологически же может происходить значительно большее: мужчина теряет часть прежнего представления о себе, а вместе с этим меняется и привычная структура отношений.
В исследованиях постмиграционных изменений семей действительно описываются потеря профессионального статуса, изменение гендерных ролей и исчезновение привычной социальной поддержки как факторы, способные существенно влиять на отношения супругов. То, что раньше удерживалось социальными ролями, после эмиграции приходится заново определять внутри самой пары.
С точки зрения аналитической психологии Юнга эмиграцию можно рассматривать и как кризис Персоны — той социальной идентичности, посредством которой человек привык существовать среди других.
«Я врач», «я успешный предприниматель», «я хорошая жена», «я человек, которого здесь знают и уважают». В другой стране многие из этих определений неожиданно перестают работать. И тогда человек может столкнуться с теми частями собственной личности, которые прежде оставались в Тени: зависимостью, беспомощностью, агрессией, завистью, страхом одиночества, потребностью в признании. Партнер становится ближайшим человеком, на которого эти переживания легко проецируются. Вместо «я чувствую себя беспомощным» появляется: «ты меня не поддерживаешь». Вместо «мне страшно, потому что я потерял прежнее положение» — «ты перестала меня уважать». Вместо «я не понимаю, кем становлюсь» — «это ты изменилась после переезда». Так внешний кризис постепенно превращается в супружеский.
Есть еще один парадокс эмиграции: два человека физически переезжают в одну страну, но психологически могут оказаться в совершенно разных мирах. Один стремится быстрее интегрироваться, принимает новые социальные нормы и постепенно дистанцируется от культуры происхождения. Другой старается сохранить прежние традиции, язык и систему ценностей. Исследования культурализации показывают, что имеет значение не только адаптация каждого супруга отдельно, но и степень совпадения или расхождения их способов адаптации. Поэтому семейный конфликт «ты слишком изменился» иногда означает нечто большее: «мы больше не понимаем, к какому общему миру принадлежим».
Почему именно после эмиграции возникает мысль о разводе? До переезда супругов могли связывать не только чувства. Их удерживали родственники, общий круг друзей, привычный быт, социальный статус, недвижимость, работа, семейные традиции. Эмиграция часть этих связей разрушает. Пара становится в значительно большей мере предоставлена самой себе. И тогда может обнаружиться, что за многолетним браком находилось много непроговоренного: накопленная обида, сексуальная неудовлетворенность, борьба за власть, зависимость, страх одиночества или давно исчезнувшая эмоциональная близость. В этом смысле эмиграция иногда действует как проявитель фотографии: она делает видимым то, что существовало в отношениях значительно раньше, но было скрыто привычным устройством жизни. Однако возможен и противоположный процесс. Совместное преодоление кризиса способно укрепить отношения. Пара постепенно создает новый общий мир, в котором уже не пытается полностью воспроизвести прежнюю жизнь.
Развод в эмиграции — двойная утрата. Если брак все-таки распадается, переживание может быть особенно тяжелым. Человек уже потерял страну прежней жизни, привычное окружение и часть идентичности, а теперь теряет еще и партнера — иногда единственного человека, который разделял память о «той жизни». Поэтому после развода может возникать странное желание вернуться к бывшему супругу даже тогда, когда отношения давно были разрушительными. Иногда человек тоскует не столько по партнеру, сколько по собственной жизни, символом которой этот партнер остается. Особенно трудно тому супругу, который меньше интегрирован в новой стране. После расставания он может обнаружить себя без близких друзей, устойчивой работы и привычной семейной поддержки. Тогда развод переживается почти как вторая эмиграция.
В работе с человеком, переживающим семейный кризис после эмиграции, недостаточно только ставить вопрос: «сохранять брак или разводиться?» Гораздо важнее постепенно различить несколько процессов. Что действительно произошло между супругами, а что связано с эмиграционным кризисом? Что человек потерял вместе с прежней страной? Какие семейные роли перестали работать? Что изменилось в представлении человека о самом себе? Какие старые конфликты эмиграция лишь сделала видимыми? И наконец: я действительно больше не хочу быть с этим человеком — или я не хочу быть тем человеком, которым стал рядом с ним в эмиграции?
Психоаналитическая работа в таком случае не ставит своей задачей любой ценой сохранить семью или, наоборот, убедить человека расстаться. Ее задача — помочь отделить кризис брака от кризиса идентичности, реальные отношения с партнером от проекций, и страх одиночества от собственного желания. Потому что эмиграция иногда действительно заканчивает отношения. Но иногда она заканчивает лишь прежний способ быть вместе — и тогда перед двумя людьми возникает более сложный вопрос: способны ли они встретиться заново уже не как супруги из прошлой жизни, а как два изменившихся человека в новой.
Если Вам надо поговорить об этом со специалистом, Вы можете записаться ко мне на онлайн-консультацию. Контакты в профиле на сайте.
С уважением, Илья Нечин, PhD.
3000 баллов рейтинга
Показ вашей анкеты в блоке «Сайт рекомендует»
Голосовые ответы
Видео-ответы
